Убить Бен Ладена (ЛП) - Фьюри Делтон

Несмотря на то, что их пребывание в горах немного сократилось, «зеленые береты» отлично справились, разделив управление воздушным пространством перед и позади себя вместе с наблюдательным пунктом 25-A. Им было приказано собрать свое снаряжение, встретиться со сменявшими их людьми из ПО «Манки» у подножия холмов и вернуться в школу на тех же транспортных средствах, которые доставят наших парней вперед.

*

Оснащенные лучшим оборудованием ночного видения, которое только можно купить за деньги, мы предпочитали выводить группы ночью, но нам все еще не удавалось убедить людей Али остаться и провести нас через дружественные посты моджахедов. За деньги в Тора-Бора можно было купить многое, но и они не могли снизить страх моджахедов перед темнотой. «Духи» в значительной степени отказывались делать что-либо после захода солнца, кроме как есть, спать и дрожать, желательно в безопасном месте, и, конечно же, не собирались под покровом темноты проникать к врагу. Что касается «духовских» бойцов, то мы могли бы взять наши самые современные приборы ночного видения и владеть ночью всем, чем захотим… если просто оставили бы этих бойцов в покое.

*

Как только Али и Заман, эти два враждующих полевых командира, увидели необычайные последствия вчерашних бомбардировок и услышали пару сообщений о том, что Бен Ладен находился под давлением и, возможно, созрел для убийства, они тут же изменились.

Али и Заман, поглощенные собственной борьбой за статус, все еще пытались превзойти друг друга, чтобы добиться благосклонности прессы. Ни один из них не упустил возможности, стоя под диктофонами и камерами, покритиковать задним числом или пожаловаться на тактику своего оппонента или его нежелание вступить в жаркую битву.

Возвращаясь из Джелалабада, генерал Али проехал прямо мимо здания школы и направился прямо к фронту, резко остановившись у хребта Пресс-пул, чтобы сообщить нетерпеливым журналистам о своих намерениях покончить с Бен Ладеном в тот же день, — конечно, с Божьей помощью. Заман следовал за ним по пятам.

Для телевизионщиков зажегся зеленый свет, и десятки сонных и небритых репортеров — как с Запада, так и с Востока — засунули свои маленькие магнитофоны или ручные микрофоны прямо под нос Али и Заману, которые одновременно давали интервью всего в тридцати ярдах друг от друга. И, как уже стало привычным делом, представители средств массовой информации с огромным энтузиазмом и ожиданием слушали, как военачальники клялись и божились, что их люди идут в атаку.

И они шли, но в некотором роде сумасшедшим образом, без всякой координации друг с другом. Они двигались по разным маршрутам и боролись на гребнях гор за главный приз — овладение высотой 2685.

Это была пешая гонка с драматическим политическим подтекстом. Благодаря эффективной бомбардировке ночью и парням, сидевшим на НП 25-A, доставлявшим новые бомбовые грузы на протяжении дня, враг не смог полностью занять свои позиции, и после перестрелки из стрелкового оружия и РПГ с остатками «Аль-Каиды», подразделения обоих полевых командиров достигли пика с разницей в тридцать минут.

Однако на вершину первыми поднялись люди Замана, которые быстро объяснили людям Али, кому принадлежит высота. С помощью быстрой и интересной тактики, как будто они уже играли в эту игру на других высотах, они умно расширили периметр на вершине, — не столько для защиты от нападения «Аль-Каиды», сколько для того, чтобы удержать людей Али ниже на тактическом гребне, который был менее ценным предметом владения.

Понимая важность присутствия командования на поле боя, Заман поднялся на вершину горы и остался там. Али ушел, чтобы вернуться в школу. Теперь у Замана был прямой доступ к боевикам «Аль-Каиды», оставшимся в этом районе, а подчиненные командиры смущенного и отступившего генерала Али стояли вокруг ошеломленные и разочарованные, неспособные что-либо сделать.

Взятие моджахедами 11-го декабря высоты 2685 оказалось очень важным моментом в общей битве, поскольку Заман был никем иным, как хитрым приспособленцем-конъюнктурщиком.

*

Ранее в тот же день, направляясь на двойную пресс-конференцию, а затем на фронт, Али связался по радио со школой с просьбой выслать пару американцев вперед, чтобы они направили бомбы, в то время как его люди атаковали бы в направлении важной высоты. Как бы мы ни были готовы поддержать его наступление, мы на собственном горьком опыте усвоили урок о том, что отправка туда небольшой группы с моджахедами уверенно означает только одно — с наступлением темноты их снова бросят одних.

Так что на этот раз мы были во всеоружии, с полностью подготовленной группой, и Джим вместе с ПО «Гринч» отправились в предгорья. Если бы они смогли связаться с одним из подчиненных Али командиров, то могли бы затем подняться по гребню на оспариваемую высоту, откуда потом могли бы вызвать точный огонь по отступающим силам «Аль-Каиды».

Именно так это и должно было работать. Но в Тора-Бора мало что шло так, как планировалось.

*

Наша первая попытка вывести в район опытных в бою людей из пункта «Гринч» столкнулась именно с теми проблемами, которые мы к настоящему времени почти привычно ожидали. Узкая дорога к фронту представляла собой одну трудность за другой, обычные пробки замедляли движение до черепашьего темпа. «Аль-Каида» должна была быть слепой, чтобы не увидеть колонну Джима, направляющуюся в их сторону.

Затем наши ребята врезались в толпу журналистов и операторов на одном из передовых контрольно-пропускных пунктов. Проводники из числа моджахедов знали, что пресса ни при каких обстоятельствах не должна была обнаружить американских коммандос, поэтому они остановили наш конвой, чтобы обсудить варианты.

Время, казалось, остановилось, и когда за горы зашло Солнце, и местность окутала тьма, проводники просто решили, что лучше всего будет, если никто никуда не пойдет. В любом случае они понятия не имели, где именно нужно высадить Джима и его парней.

Джим чувствовал себя связанным по рукам и ногам. Ему отчаянно хотелось остаться наедине вместе с ПО «Гринч», бросить проводников и просто проехать через местность, оккупированную прессой, но терпение должно было быть лучшей частью доблести. Джим понимал, что если бы мы заняли центральное место, то показали бы нашим хозяевам пресловутый средний палец. Как бы это ни было неприятно, мы должны были делать это вместе с моджахедами.

Мой босс ясно дал понять, что наша миссия состояла в том, чтобы заставлять шевелиться генерала Али, продолжать генерировать импульс для его наступления и помогать создавать условия для развития его успеха. У проводников на передовой мысли были совсем иными: они отказались продолжать операцию, и на этом все закончилось.

Сердито бормоча о том, что придется упустить еще одну возможность, мощный ПО «Гринч», — двадцать пять операторов «Дельты» и опытных британских коммандос SBS, — был вынужден развернуть колонну и направиться обратно в здание школы, даже не увидев врага. Али не смог согласовать свои намерения с нами, и теперь он поплатился за эту ошибку. В ту ночь царем горы был Заман.

*

Когда Джордж из ЦРУ, Адам Хан и я отправились в тусклые покои генерала, мы обнаружили совершенно измученного Али. Одетый в чистую белоснежную пижаму, генерал на этот раз решил даже не садиться, когда мы вошли в его темную комнату, а вместо этого остался лежать на боку, положив голову на подушку и натянув до плеч зеленое и коричневое шерстяное одеяло. Слова он выговаривал медленно и трудно. В комнате было мало света, в ней стоял затхлый запах кожи. Он был совершенно разбит и обескуражен.

Генерал сказал, что он обеспокоен выносливостью своих бойцов. Они устали, истощились и замерзли, и он не был уверен, как долго он сможет поддерживать в них мотивацию к борьбе. Это была завуалированная мольба о помощи и именно то, что мы ждали. Мы ухватились за этот шанс.

— Генерал Али, сейчас самое время, — сказал я, пытаясь приободрить его. — Я знаю, что вы и ваши люди устали, но и «Аль-Каида» тоже устала.