Джокер. Рождение, жизнь и наследие самого харизматичного злодея Готэм-Сити - Массимилиано Л. Капучио

В своей безумной логике Джокер проявляет педагогическую сторону, когда напоминает нам о целительной силе смеха и о том, что даже самое безрадостное окружение может быть смешным. Он восхваляет смех как суть жизни, и, что интересно, даже во время его второй смерти смех не умолкает. После того, как Джокер падает с высоты, механический игрушечный рот продолжает смеяться. Джокер родился в смерти и живет даже после второй смерти.

Джокер отражает наше бессознательное стремление к свободе от ограничений. Он символ психического бунта; мы хотим свободно выражать себя, не заботясь о реакции других. В мире кинематографа Джокер является воплощением этого стремления. Мы хотим освободиться от ограничений и условностей, навязанных обществом.

Способ самовыражения Джокера смертельно опасен, но не всем обязательно впадать в бешенство, чтобы следовать своим страстям. В глубине души мы хотели бы быть похожими на Джокера, но многие из нас остаются довольны условиями, в которых мы живем – с нашей ужасной работой, разочаровывающими нас семьями, скучными родственниками и паршивыми хобби. Это не значит, что все мы хотели бы быть сумасшедшими клоунами, но скорее мы хотели бы иметь возможность игнорировать социальные ограничения, не заботясь о последствиях наших действий. Смертоносная Тень и воплощение нашей темной стороны, возможно, хотели бы сказать что-то важное. Джокер – это кривое зеркало, отражающее ужасный, но интригующий образ наших темных желаний.

Подобно Фениксу, Джокер восстает из метафорического пепла

Появляется новый тип Джокера – одинокий человек, с которым плохо обращаются, по имени Артур Флек в исполнении Хоакина Феникса. Режиссер Тодд Филлипс создал нечто уникальное, но в то же время захватывающе знакомое.

Джокер Николсона и Джокер Феникса, очевидно, различаются. В то время как первый – жестокий преступник, второй – несчастная жертва обстоятельств. Этот новый Джокер получает удар по голове, становится объектом оскорблений, всего лишь винтиком в огромных бюрократических колесах, и не может найти свое место в этом мире. Он просто хочет заботиться о своей матери, приносить радость детям в роли больничного клоуна и делать мир счастливее.

Но у персонажа Феникса есть свои когнитивные нарушения, наиболее очевидным из которых является его психическое расстройство, из-за которых стресс или беспокойство вызывают смех. Трудно сказать, когда Артур плачет или смеется. Более того, Артура, как правило, забавляют вещи, которые не веселят окружающих. Когда другие смеются, он не смеется, и наоборот. Даже в своем юморе Артур – чудак.

Этот современный Джокер – символ нашей повседневной борьбы за признание. Артур остается в стороне, аутсайдером, с которым никто не хочет сталкиваться. Согласно теории Акселя Хоннета, признание всегда обоюдно; нам нужны другие, чтобы развивать нашу индивидуальность[348]. Но все основные элементы признания (любовь, права и солидарность) оказываются недоступными для Артура. Несмотря на его полное любви отношение и стремление к радости, у Артура серьезные психологические проблемы, которые мешают ему относиться к миру так, как это делают так называемые нормальные люди. Даже когда он отчаянно пытается осмыслить окружающий мир, он оказывается неспособен к общению с другими людьми. С психоаналитической точки зрения также примечательно, что в жизни Артура никогда не было настоящего отца, и, став взрослым, он проецирует эту нехватку на Мюррея Франклина и Томаса Уэйна. Он жаждет признания, но это желание остается неудовлетворенным, становясь все более тяжелым психологическим бременем. Круговорот неудач становится его судьбой и ведет его к изоляции.

Артур с горечью говорит, что надеется, что «в моей смерти будет больше смысла, чем в моей жизни». Будучи аутсайдером, он мечтает о карьере стендап-комика, но никто не смеется над его шутками. Над ним смеется ненавистная публика. Из-за того, что он не может утолить свою жажду признания, Тень, темная сторона Артура, становится сильнее.

И снова Джокер рождается из смерти, но не своей, а чужой. Когда Артур едет в метро в полном клоунском гриме после неудачного выступления, он оказывается в вагоне, где трое мужчин из высшего общества пристают к молодой женщине, которая затем убегает. Эта злополучная поездка заканчивается смертью мужчин от руки Артура. Насильственная цепь роковых совпадений становится символом коллективного бессознательного, вырвавшегося на свободу; коллективно подавленная Тень теперь бесчинствует без ограничений. Джокер превращается в громоотвод, направляющий ярость масс.

Артур изменился, и его отношение к радости и смеху изменилось. Его шутки вызывают беспокойство, его тревога очевидна, а смех демонический. Бывший кумир Артура и замена фигуры отца, Мюррей Франклин, теперь стал мишенью. Побитый жизнью клоун получает свою окончательную месть, совершая отцеубийство на глазах у миллионов телезрителей. Это начало революции клоунов. Джокер, воплощение юмора, – живая трагедия. Для Джокера юмор – это щит, и благодаря ему он верит, что никто больше не сможет причинить ему боль. Он размышляет о том, что никогда в жизни не был счастлив, ни на минуту. Раньше он думал о своей жизни как о трагедии, но после всех поворотов событий он понимает, что это все-таки комедия.

В конце фильма мы видим, что то, что сначала было обозначено как болезнь, может быть просто чувством юмора. В психоаналитическом смысле Джокеру удается сломить чрезмерно строгое суперэго и высвободить подавляемое мрачное веселье. Всю свою жизнь Артур следовал правилам, но это ни к чему его не привело и не удовлетворило его жажду признания. Во время трагического момента в метро преследование было на самом деле забавным для Артура или, по крайней мере, для его Тени, Джокера. В черной комедии у людей часто возникает ощущение, что там есть что-то смешное, но смеяться над этим сомнительно. Это сомнение не касается Джокера. Он смеется над самыми ужасными вещами.

Когда сила юмора Артура высвобождается, Готэм сгорает дотла. Пусть даже Артура арестовывают за то, что он застрелил ведущего вечернего шоу, сотни других джокеров выражают свое недовольство. Они больше не желают подчиняться богатым и могущественным. Наследие Джокера раскрывает всю гнилость общества и предлагает нелепую революцию, во время которой смех можно услышать на каждом углу города, вся иерархия разрушена, а правящий класс должен уйти. Это очень близко к тому, как Михаил Бахтин (1895–1975) описал карнавал в качестве противоположности обычному миру[349]. Все перевернуто с ног на голову, и все смеются надо всеми. Бахтин, однако, утверждает, что кратковременный хаос карнавалов наводит на мысль о том, что обычный и безопасный мир, даже если он несколько скучноват, в конце концов, имеет смысл.

Бывший больничный клоун (человек, играющий клоуна для больных) и поборник веселья, теперь является кровожадным лидером социальных перемен. В конце фильма чей-то голос спрашивает: «Разве