Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона - Балашова Оксана

Житийные легенды охватывают круг хорошо известных общехристианских и местночтимых святых. Среди населения Суздальского края наиболее популярны Борис и Глеб (первые русские святые), Евфросиния Суздальская, София Суздальская и Евфимий Суздальский. Их жизнь, деяния, смерть, а также посмертные чудеса постоянно на слуху.

С именами святых равноапостольных князей-страстотерпцев Бориса и Глеба связаны одноименные храмы в Суздале и Кидекше, в которых престольным праздничным днем является 6 августа. Древнерусское «Сказание о страстях и похвала святым мученикам Борису и Глебу», созданное в конце XI или начале XII века, считается одним из первых оригинальных агиографических произведений. Его отличие от канонического жития «византийского типа» заключается в очень близкой связи с летописной повестью. Здесь отсутствует последовательное описание всей жизни святых. В основе лежит сюжет одного эпизода — убийства братьев Святополком, точнее, подосланными им убийцами. При этом подробно излагаются предыстория случившегося и наказание, которое понес братоубийца. Основная идея произведения — единение Русской земли, утверждение права старшего в роде князя и осуждение княжеских междоусобиц. «Сказание» считается лирическим произведением, в нем содержатся молитвы, плачи, монологи-размышления от лица автора и героев повести. Вероятно, в свое время оно получило распространение в Суздале, соединившись с несколько сухим по изложению «Житием святых Бориса и Глеба», и стало основой для вариантов местных легенд. Рассказчицы-исполнительницы (на момент записи), родившиеся в начале XX века, излагают эпизод гибели братьев во всех подробностях, которые призваны усилить эмоциональное воздействие. Порой слушать интерпретации житийных историй без слез просто невозможно. Конечно, большую роль в этом играет (играла) исполнительская манера суздальчанок преклонного возраста (интонация, тембр, жесты, мимика).

В начале XX века в селе Кидекша существовал интересный обычай. В день памяти святых Бориса и Глеба — 6 августа, когда на службу приходило много прихожан из окрестных сел и деревень, было принято собираться вместе небольшими группами и рассказывать или обсуждать, а в некоторых домах читать вслух в присутствии слушателей о жизни и мученической смерти святых Бориса и Глеба (то есть «Житие»). В Кидекше их воспринимали как имеющих непосредственное отношение к местности, основанию храма, потому что «оне были здесь» и «тут их кровь пролилась, на их крови, говорят, храм поставился».

Предание о необычном возведении кидекшского храма было распространено и среди жителей села, и в окрестностях Кидекши, и в Суздале. Здесь налицо интереснейшая традиция почитания местного культового религиозного объекта — храма святых Бориса и Глеба: и как собственно христианского храма, и как красивого архитектурного сооружения, вызывающего особую гордость сельчан. Отсюда, вероятно, и народное осмысление божественного — чудесного (как чуда) возведения постройки. Информанты из села и за пределами Кидекши увидели в сооружении храма чудесное проявление божественного промысла и неожиданную сверхъестественную помощь строителям: и возводился он «не руками», и как в сказке «на следующий день — и стоит», и «молитва помогла», и даже будто сами святые князья Борис и Глеб принимали участие в строительстве. Словом, изящные архитектурные пропорции храма и выбранное древними строителями место в совокупности представляют красивый вид с любой точки окрестности — с берегов или с реки, создавая тем самым многогранную гармонию этого места. Сами по себе они оказываются непременной константой и предметом домыслов и фантазии. Приписываемое народным сознанием чуду возведение того или иного древнего храма — довольно распространенное явление в русской традиционной культуре. Кидекшские предания и легенды в этом ряду не редкость, но отличаются многообразием сюжетов.

Борисоглебовска церковь строилась не руками. Это когда было, а люди помнят. <…> По ночам, говорят, всё дело и было. Ее молоточками тюк-тюк, тюк-тюк. Так и строили по ночам. А кто строил? Так сами святители Борис-то и Глеб строили[101].

…Говорит один царь, чтоб церковь была хороша. Построить надо ёму. И чтоб не мешкали, а то меч — и голова с плеч. Те думать-думали, говорят: «Господи, защити нас сирых. Детям так и то есть нечего, и нас изведут! Помоги». Услышал Господь их плач и моление. Смотрят: [церковь] на следующий день — и стоит. <…> До наших дней стоит[102].

Эту церковь возводили старинные люди. А этим людям помогал Бог. Так говорили. Сначала, говорят, не строилась. Ну никак. Поставят стены, а вот утром встанут — вот руины… Оне [строители] всё молились, и вот молитва помогла. Да. Помогла, значит, молитва, чтобы построить… Оне молились. Молились так: утром и вечером. Один был [среди них], и он так-то не молился… ну, отлынивал, что ли… Оне молиться — и слышут так голос: «Один не с вами, один не с вами». Что такое? Нет других людей-то! Нет чужих. А голос чужой, незнакомой. Оне и говорят: «Нам надо, чтобы все вместе». И вот стали вместе… и так всё построилось. Построился храм Борис-Глеба[103].

Самой невероятной представляется версия о постройке Борисоглебского храма «на крови». Хотя до наших дней храм не сохранился полностью в своем первозданном виде, в восприятии старожилов села он как единое и неделимое целое всегда соотносился с древними временами и напрямую ассоциировался не только с рассказами о святых, в чью честь и память был сооружен, или местной легендой «вот тут вот убили Борис-Глеба», но и с молитвами о спасении от недуга или смерти, от войны или мора. Местные легенды и предания, так или иначе связанные с именами святых Бориса и Глеба и кидекшским Борисоглебским храмом, перекликаются с основными сюжетами и сюжетными мотивами канонического житийного текста, сохраняя из четко структурированного жития братьев отдельные композиционно обязательные части, давно ставшие самостоятельными устными рассказами, которые бытуют среди односельчан на протяжении не одного столетия в разных жанровых формах: легенды, предания, рассказы о снах, поверья и т. п. В них упоминаются и какие-то сведения из жизни братьев-князей, их убийство, и посмертные чудеса, и молитвы. Собранные вместе, они свидетельствуют о весьма устойчивой традиции фольклоризированных житийных нарративов, безусловно разрозненных, но из которых складывается целостное представление о святых, отношении к ним, сознательных привязках к местности, личном опыте. «Записанные от разных людей житийные легенды представляют фрагменты знания о личности святого в народной среде», — отмечает нижегородский фольклорист-исследователь Юлия Михайловна Шеваренкова. Однако легенды житийного характера наряду с другими народными версиями «агиографических свидетельств», записанные в одном населенном пункте (здесь — в Кидекше), представляются чрезвычайно важным показателем сохранности традиции и ее приспособляемости и выживаемости — трансформации, в зависимости от запросов времени меняющей расстановку сюжетно-жанровых акцентов.

Во время войн (Первой мировой и Великой Отечественной), а также в годы кризиса 1990-х в большей степени усиливалось обращение к святым Борису и Глебу с молитвами о помощи в сохранении жизни, избавлении от беды, смертельной раны. В довоенные, послевоенные годы и к концу 1990-х активизировались так или иначе связанные со святыми Борисом и Глебом рассказы о вещих снах, основании местного храма, посмертных чудесах и чудо-деяниях. В частности, к такого рода посмертным чудесам относятся не только чудо спасения от смерти во время войны или избавления от болезни, но и само возведение кидекшского Борисоглебского храма. Святые благоверные князья страстотерпцы Борис и Глеб почитаются в России как чудотворцы-целители, избавители и помощники в ратном деле — заступники русского войска.