Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

«толстяком». Будучи знатоком мировой экономики и владея греческим, латынью, русским, украинским, турецким и немецким языками, он писал газетные статьи в язвительной, напыщенной манере, раздражавшей монархов и политиков по всей Европе. Изгнанный по меньшей мере из пяти немецких городов за свои радикальные статьи и преследуемый российской полицией большую часть жизни, он тем не менее к 1910 г. стал тайным советником министров иностранных дел Османской и Прусской империй, которые стремились разобраться в том, как России удалось взять под контроль торговлю зерном. Дамский угодник и сластолюбец, Гельфанд попеременно ухаживал то за революционерками, то за актрисами. Он был радикалом с десятками тысяч преданных читателей (в основном немецких, русских и турецких рабочих), которые узнавали о мировой экономике из полудюжины дешевых радикальных газет, основанных им при жизни.

Парвус был не только ученым и писателем, но и ключевым участником перемен, приведших к краху Российской империи. Он контрабандой поставлял оружие и зерно в Стамбул во время Балканских войн, помогал Османской империи укреплять оборону Галлиполи[19] и стал мультимиллионером. В разгар Первой мировой войны Гельфанд убедил правительство Германии отправить более 50 млн немецких марок и пломбированный вагон с революционерами в Санкт-Петербург, чтобы разжечь пламя русской революции. Гельфанд был женат и имел по меньшей мере одного внебрачного сына. В 1920-х гг. он жил в роскошном особняке в берлинском районе Ванзее. Радикалы называли его революционным салоном, а критики — частным борделем[20]. Однако никто из тех, кого я встретил в Одессе в 2011 г., никогда не слышал о человеке, который лично видел, как зерно, проходящее через этот порт, вершит судьбы мира.

В 2020 г. имя Парвуса вернулось из забвения, по крайней мере, в России, Турции и на большей части Ближнего Востока. В 2017 г. он стал звездой «Демона революции» — роскошной двухсерийной костюмированной драмы об истории русской революции, премьера которой состоялась на телеканале «Россия-1». Поскольку правительство президента Владимира Путина с ностальгией относится ко временам Российской империи, рухнувшей в 1917 г., российские СМИ представили Парвуса хитрым еврейским спекулянтом, который во время Первой мировой войны обманом заставил немецких военных финансировать захват власти Владимиром Лениным в ходе революции 1917 г. В фильме Парвус не толстяк, а матерый криминальный авторитет с личными шоферами, «роллс-ройсами» и юными любовницами. Его широкая сеть тайных агентов готова ликвидировать любого верноподданного русского царя, вздумавшего перейти Парвусу дорогу. Иными словами, роль Парвуса в революции явно преувеличена, но отчасти правдива.

Между тем в Турции Парвус на протяжении ста лет считался одним из основателей турецкого национального государства. На самом деле не исключено, что Парвус действительно помог спасти Турцию от исчезновения с лица земли во время Первой мировой войны. Однако после того, как Реджеп Тайип Эрдоган[21] сумел удержать власть в ходе военного переворота 2015 г., турецкие национальные СМИ резко обратились к исламской картине мира, прославляющей последние дни Османской империи. Сериал Турецкого национального телевидения «Последний император» (2017–2020)[22] превратил Парвуса в стройного великого визиря глобального еврейского заговора. Во втором сезоне интриган Парвус при помощи новомодного радиатора заполняет покои османского правителя ядовитым газом, убивая почти всех, кроме самого императора. Здесь мы видим совсем другого Парвуса — тайного союзника Британии, католической церкви и масонов. Он стремится развязать Первую мировую войну, чтобы разрушить Османскую империю и создать еврейское государство в Палестине. Если российскую версию исторического ревизионизма посредством телешоу можно хотя бы отчасти назвать достоверной, то турецкий сериал — чистой воды параноидальная антисемитская фантазия.

Когда мой самолет приземлился под Одессой, я в очередной раз убедился в ограниченности своих знаний. Моего поверхностного владения разговорным русским явно было недостаточно для того, чтобы торговаться с частными таксистами, чей русский с украинским акцентом мне с трудом удавалось разобрать. Наконец мне удалось найти водителя, который немного говорил по-немецки и знал пару слов по-английски. Когда я показал ему адрес своего отеля, он дважды оглядел меня с ног до головы, затем пожал плечами и жестом предложил мне сесть в машину. Когда мы прибыли к месту назначения, я понял, почему его так удивил адрес, который я ему показал. «Русская мафия», — сказал он, кивнув в сторону вооруженных автоматами Калашникова людей в камуфляжных куртках, которые охраняли ворота. Прицелы снайперов, стоявших на двух вышках, сошлись на нашем такси. По всей видимости, я забронировал номер в гостинице, находившейся в квартале русской мафии. Как бы то ни было, благодаря ломаному русскому и распечатанному подтверждению бронирования мне удалось пройти мимо охранников.

За пределами гостиницы я видел разбитые дороги, огромные блошиные рынки и общественный транспорт старше моей бабушки. Интерьер же поражал ослепительной роскошью, напомнившей мне о богатстве старой Одессы: огромные «хаммеры» и «бенцы» последних моделей, стоящие миллионы долларов летние виллы олигархов. Окна моего отеля в этом закрытом поселке выходили на бассейн, а за ним простиралось Черное море. Юные красавицы в бикини плавали в бассейне, а их пожилые бойфренды в темных солнцезащитных очках и спортивных штанах наблюдали за ними, лежа в шезлонгах. Такой была новая Украина. Ее богатство как экономической колонии и житницы России складывалось уже более века.

Спуститься к бассейну я не рискнул и, удобно расположившись в своем шикарном номере из плитки и стекла, приступил к планированию исследовательского маршрута. Мне предстояло проследовать от портов по зерновым путям, посетить музеи, городские архивы и прогуляться по еврейскому кварталу. Там были склады, которые я хотел осмотреть, и дороги, по которым можно было побродить. Я надеялся, что, увидев город с воды, смогу разглядеть торговые пути, позволившие Одессе стать местом, откуда украинская пшеница отправлялась в путешествие по морю. Моей следующей остановкой должен был стать Стамбул, откуда черноморское зерно издавна переправлялось в другие страны. Я задавался вопросом: как дешевизна американской пшеницы сподвигла российского императора и десятки тысяч французских граждан вложить деньги в железную дорогу до Риги в 1880-х гг., а затем в невероятно длинную транссибирскую магистраль до Маньчжурии? Еще в 1895 г. Парвус утверждал, что долги, накопленные Российской империей при строительстве этих путей, приведут к голоду, мировой войне и революции. Следуя по стопам Парвуса, я узнал гораздо больше.

Глава I. Черные тропы. 10 000–800 гг. до н. э

Следующим утром я покинул мафиозную гостиницу и, помахав на прощание охранникам, отправился осматривать Одессу. Моей целью было добраться до крупнейших черноморских портов по ведущим через украинские равнины древним воловьим тропам, которые украинцы называют черными тропами (черными шляхами)[23].

Пока я искал тропы, мне в глаза то и дело попадались признаки имперского прошлого. К