Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

большинства с Кремлем сошел на нет, чуть позже «Отечество» объединится с «Единством» в новую партию власти – «Единую Россию».

Об этом удивительном примирении чаще вспоминают как о характерном примере политической парадоксальности Путина, своих врагов не уничтожающего, а наоборот, превращающего в самых верных союзников. Красивая формула дожила до наших дней, и даже удивительно, что ей никак не повредил скопившийся за четверть века опыт непримиримости и безжалостности Путина к его реальным или мнимым врагам – образ человека, способного от обиды развязывать войны, не говоря уже о посадках и даже убийствах, вообще-то не очень вяжется с благородством прощения Лужкова и Примакова, да и вообще – тот же Примаков, проживший при Путине пятнадцать лет в статусе патриарха силового сословия, а после смерти получивший памятник в центре Москвы – корректно ли тут вообще говорить о прощении? Нет вообще ничего, что указывало бы на вражду Путина с Примаковым даже в 1999 году. То же можно сказать и о Лужкове, нормально проработавшем во главе Москвы десять лет при Путине и отставленном (руками «отморозка» Медведева) совсем по другому поводу. Фигуры помельче – еще характернее. Грозивший в 1999-м семье Ельцина судьбой Чаушеску Георгий Боос сделал при Путине эффектную губернаторскую карьеру, главный политтехнолог «Отечества» Вячеслав Володин до сих пор остается одним из руководителей государства. А, скажем, перешедший на работу к Лужкову (помните, как Путин ненавидит предателей?) Сергей Ястржембский после выборов спокойно вернулся в Кремль, долго там проработал у Путина и потом был отпущен наслаждаться жизнью на африканских сафари. Это Путин всех так великодушно простил, или он на самом деле не обижался? Может, и не было на самом деле никакого конфликта?

При этом – тот круг, который в 1999 году отчаянно цеплялся за власть, те, кого Путин вроде бы спасал от Лужкова-Примакова, те, кого было принято называть Семьей, те, чья ставка на Путина оказалась как будто выигрышной – ну кто их назовет бенефициарами путинизма хоть сейчас, хоть в начале нулевых? Татьяна и Валентин Юмашевы с тех же нулевых – обеспеченные, но не сверхбогатые пенсионеры. Их верховного политического менеджера Александра Волошина Путин убрал из Кремля еще в 2003 году. В высшей элите сохранился один Роман Абрамович, но это ведь еще вопрос – в какой мере он остался членом прежней элиты или же сумел в частном порядке интегрироваться в новую, к ветеранам госбезопасности из Петербурга.

Пристальный взгляд рушит привычное представление о транзите 1999 года. Те, кого проклинал Доренко по телевизору, кто считался страшной угрозой ельцинским порядкам – пережили транзит без потерь и даже укрепились во власти. Те, кого Путин как бы спасал – оказались быстро оттерты и потерялись. Так кто же победил в 1999 году – и кого?

Ответ получается странный. Проиграли Ельцин и его семья. Победили – номенклатура и силовики, и тут стоит вернуться в начало и снова вспомнить этот, в общем, совсем опереточный сюжет, когда спасение (глубоко несимпатичного Кремлю и Ельцину лично) Собчака и участие в съемке Скуратова с проститутками якобы заставило Ельцина и его семью доверить свои судьбы черт знает кому черт знает откуда. Мы уверены, что так вообще бывает?

Среди слухов о Путине есть и такой, что, имея перед собой задачу обеспечить соблюдение гарантий для Семьи, люди, выбравшие его преемником, подстраховались каким-то бронебойным компроматом на него – чуть ли не в той же квартире, где прокурор Скуратов отдыхал с проститутками, сняли видео и про Путина. Но что если наоборот – что если не Юмашев с Волошиным с помощью шантажа подчинили себе преемника, а сам преемник (и, вероятно, те спецслужбистско-мафиозные круги, из которых он вышел) каким-то образом подчинил себе Кремль еще на той стадии, когда казалось, что на кону – выживание и сохранение ельцинской Семьи? Ни Лужков, ни Примаков на власть всерьез не претендовали, их задача была вспомогательная – сымитировать политический кризис, который позволил вывести на первую роль непригодного к нормальной политической борьбе Путина. Дальнейшая судьба «Отечества» вполне наглядно демонстрирует именно такое объяснение. События 1999 года вообще разумнее всего описать как полноценный государственный переворот – удавшийся и потому не воспринимаемый как какое-то нарушение сложившегося порядка, хотя в действительности весь ельцинский политический порядок оказался уничтожен.

Замена Ельцина на Путина – до сих пор единственный имеющийся у постсоветской России опыт транзита власти. Но чтобы ждать его повторения, нужны те политические условия, которые были тогда и которых нет (и, вероятно, не будет) при Путине.

9 февраля 2024

Дома писательского кооператива у метро «Аэропорт» – не просто недвижимость. Одна из немногих знаковых точек советской богемности и буржуазности, того московского благополучия, которое в общей российской неустроенности служит ближайшим аналогом западных старых денег – и вот это место теперь сгорело. За вычетом взрывов 1999 года – самый масштабный пожар в московском жилье в новейшей истории, жуткая картинка поднимающегося к небу пламени на фоне узнаваемых московских панорам, и второй в эпоху Путина большой пожар, вторгающийся в запланированный график политических новостей – двадцать лет назад в ночь после вторых путинских выборов горел Манеж, отвлекая от триумфального переизбрания, теперь – эмчеэсовские вертолеты кружили над горящей Москвой, мешая смотреть опубликованное Такером Карлсоном интервью с оправдывающим Гитлера Путиным. Британский таблоид рассказывает о пожаре и об интервью через запятую в одном общем материале – наверное, это слишком, но восприятие происходящего в России в чем-то таком и нуждается; привычка разносить горящую Москву и обезумевшего Путина по разным рубрикам кажется вредной.

В первые недели войны, когда непрерывный поток новостей с фронта стали разбавлять сообщения о необъяснимых пожарах на российских предприятиях и военных объектах, версией по умолчанию в каждом случае стоило считать диверсию или, что стало частым уже вскоре, прилет украинского беспилотника – было время, когда символические, то есть не приносящие серьезных разрушений, атаки стали в том числе и московской повседневностью, был даже эпизод с беспилотником на Кремль, а дальше кажется, что беспилотники потому и перестали прилетать, что люди перестали этому удивляться. Наутро после пожара на «Аэропорте» власти объявили, что всему виной проводка – отечественная традиция подразумевает, что официальным версиям верить в принципе не стоит, но и среди неформальных, которые бы гуляли по соцсетям и по прессе, нет ни беспилотника, ни диверсантского поджога; конспирологи более охотно говорят о девелоперском заговоре – добротные и крепкие писательские дома не подходят под критерии собянинской «реновации», но наверняка кто-то хотел бы на их