Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

нее возможен выход? Вообще никакого, на то она и безысходность. И остается только жить в ней, обустраивать ее и ждать — непонятно чего.

14 апреля 2025

Как будто нотки торжества звучат в сообщениях российских СМИ о том, что в результате удара по Сумам погиб заместитель командира 26-й бригады артиллерии ВСУ полковник Юрий Юла — не зря, значит, били, вот законная военная цель. Это, наверное, накануне у Путина или у кого, у Белоусова, у Герасимова было совещание — так и так, по оперативным данным, полковник Юла намерен утром Вербного воскресенья посетить конгресс-центр в Сумах, — ни слова больше; разрушения, сопутствующие жертвы — это все не имеет значения, когда речь идет о полковнике Юле. Российская сторона давно за ним охотилась, и если не ударить по нему сейчас, другого такого повода может и не случиться.

Вообще можно и не утрировать, не в одном же полковнике дело, и о том, что в Сумах было организовано массовое награждение украинских военных, первым заявило не какое-то российское официальное лицо, а украинский депутат Марьяна Безуглая, которая уже не раз становилась первоисточником неудобной для Украины правды — можно предположить, что Безуглая ведет какую-то свою игру, но пусть в этом разбираются украинские политологи, нам важнее, что на лжи ее никто до сих пор не ловил, и вот она первая сказала о награждении, а мэр Конотопа Артем Семенихин обвинил в организации этого награждения и в гибели военных главу Сумской области Владимира Артюха. Внутриукраинская публичная дискуссия об этом награждении освобождает российскую сторону от необходимости комментрировать удар по Сумам — зачем, если сами украинцы признают, что целью российского удара было собрание украинских военных. Может быть, об этом и шла речь на совещании у Путина — в Сумах соберутся военные, такой шанс упускать нельзя, ну и что, что в центре большого города, лес рубят — щепки летят. Как предположила Маргарита Симоньян, это не просто военные, а «те самые, которые мучили наших людей в Курске» — здесь Симоньян добавляет «очевидно», то есть об официальной российской позиции речи пока не идет, но версия вполне перспективная, удар возмездия, настолько важный, что можно не считаться вообще ни с какими дополнительными смертями и разрушениями.

Обычно, когда по какому-нибудь украинскому городу бьют особенно болезненно, все роли по обе стороны линии фронта расписаны четко — украинцы говорят о военном преступлении, россияне отрицают свою причастность, валят все на украинскую ПВО или вообще говорят о провокации. Тут что-то качественно новое, то есть на уровне Зеленского да, все по-прежнему («Только совершенно отбитая сволочь может делать такое»), но слово Зеленского уже не характеризует украинскую позицию исчерпывающе, есть Безуглая, есть мэр Конотопа, и есть невероятный прежде российско-украинский почти консенсус — и те, кто удовлетворен гибелью полковника Юлы, и те, кто обвиняет сумские и киевские власти в том, что они подставили военных, организовав награждение, исходят из того, что это такая норма — стрелять по группе военных, даже если она собралась в центре большого населенного города, там, где мирные люди и невоенные объекты.

Израильско-палестинского, кажется, происхождения сюжет, хорошо знакомый нам и по чеченским войнам, и по Украине (и по «АТО», и по «СВО») — когда в нарушение всех обычаев и традиций войны одна из воюющих сторон размещает свои огневые точки в жилых домах, больницах или школах и жалуется потом на ответный огонь. Сюжет уже не просто привычный — заезженный; поначалу такое возмущало, но давно, еще до всякой Украины, стало нормой — ну да, теперь так воюют, и слово «террористы» по отношению к другой воюющей стороне с давних пор в порядке вещей, уже и не вспомнишь войну, в которой бы обе воюющие стороны считали друг друга такими же армиями, какие они сами, у всех враг террорист, а террористу сам Бог велит стрелять из мирной застройки, заслуживая ответный огонь и возлагая ответственность за гибель мирных именно на тех, кто стреляет из-за их спин. Но до сих пор все-таки казалось, что ключевое здесь — когда стреляют. А тут мы видим, что и не стреляющие солдаты, собравшиеся в центре мирного города для каких-то своих небоевых дел, становятся даже не предметом обсуждения и спора, а как будто по умолчанию законной целью, с чем не спорит даже Марьяна Безуглая.

Еще одно общее место этой войны — исторические параллели со Второй мировой, давно доведенные до абсурда, но при этом до сих пор популярные и любимые обеими сторонами, каждая из которых, как известно, воюет ни больше ни меньше — с Гитлером. Что ж, давайте про Гитлера, это сейчас вполне уместно, и не пугайтесь — в нашей игре в параллели Германией будет Украина, а Россия, как она любит, будет сталинским СССР. «Атака века», затопление десятипалубного круизного лайнера «Вильгельм Густлофф» советской подводной лодкой С-13 под командованием Александра Маринеско. Для немцев — их «Титаник», для нас — один из великих подвигов великой войны, но стоит уточнить, что величие этого подвига для советской мифологии ВОВ — позднейший новодел, и сам Маринеско геройскую звезду получил посмертно, прямо накануне распада СССР, и среди главных военных эпизодов, там, где Брестская крепость, Курская дуга и Сталинград, никакого «Густлоффа» не было, почему-то советские победители не гордились этим подвигом, не пели о нем песен и не снимали фильмов, и хотя чаще объясняют, что все дело было во вздорном характере и бытовой неидеальности Маринеско, можно, точнее, невозможно представить себе, как в учебниках истории и героических сагах советская пропаганда объясняла бы новым поколениям правильность и святость уничтожения большого корабля, на котором эвакуировались несколько сотен важных офицеров немецкого подводного флота, а с ними — несколько тысяч обычных немецких беженцев, преимущественно стариков, женщин и детей. Убивать военных и мирных в такой пропорции — один к ста! — было очень спорно и по советским меркам, и историю «Густлоффа» замели под ковер — в советский нарратив абсолютного добра Красной армии и абсолютного зла немецкой стороны она не укладывалась в принципе, и стать частью военного мифа смогла только в девяностые, когда и временная дистанция увеличилась, и приоритеты поменялись, и различение оттенков вошло в моду, а сейчас-то для России (для той, которая «можем повторить») Маринеско — уже просто безоговорочный герой, как Александр Матросов или Зоя Космодемьянская, и это тоже отражение дальнейшей эволюции приоритетов. Представим Маринеско на СВО, ну и в самом деле, нет же здесь особой фантастики —