Дневник. 1945 год - Александр Мелентьевич Волков
Срок он мне поставил 1 января, но пьеса ведь, по существу, готова. Думаю, что потребуются лишь немногие переделки.
Был на заседании Правл[ения] кассы взаимопомощи. Заседание было «приватное». Обсуждали вопрос об издании 600 тысяч книжек, что должно дать больше чем полмиллиона дохода. Но ведь наше «издательство» дикое, оно не имеет ни планов, ни бумаги, ни аппарата. Значит... нужна подмазка. Вот речь и шла о том, как провести эту подмазку под более или менее законными соусами вроде «трудовых соглашений».
22. Зашел в Детгиз и Камир опять всучил мне «Самолеты» для некоторых исправлений. Пока книга будет лежать, все время придется над ней работать...
В Институте мне дали подписку на «Известия» и я ее оформил. Это — определенное достижение, т. к. положение с газетами весьма напряженное: остались без газеты некоторые профессора и завед[ующие] кафедрами.
Вечером был Юрий Пермитин — пришел заниматься по математике и отнял у меня весь вечер. Это уже в четвертый, если не ошибаюсь, раз.
23. Воскресенье. Работал над историч[ескими] материалами к теме нового рассказа «Василий Блаженный», подработал «Самолеты».
24. Был в Литфонде, подписался на «Октябрь» и «Лит[ературное] творчество» (нов[ый] журнал), а еще раньше там же подписался на «Знамя».
Начинаю восстанавливать довоенные нормы подписки. Встретил в Литфонде Ефима. Свез Камиру «Самолеты».
Заходил в Лен[инскую] б[иблиоте]ку, заказал книги к «Вас[илию] Блаж[енному].»
Вечером болела голова, все-таки работал.
25. Занятия в Ин[ститу]те. II-му курсу прочитал последнюю лекцию. Был в группкоме и Детгизе. В библиотеке «Мол[одой] Гвардии» получил на руки роскошный том «Московского Кремля» и том «Москвы в прошлом и настоящем». Вечером читал эти книги.
26. Вечером — литкружок, на который никто не пришел, и партсобрание.
27. Закончил первый семестр с I курсом, замещал В[асилия] И[вановича] Шумилова, который заболел. Потом долго работал над материалами стенгазеты. Дома вечером писал передовицу для стенгазеты, правил студенческие стихи.
28. Неприятная новость: Бабат, которому я дал на рецензию «Молнию» с неделю тому назад, сдал в Детгиз совершенно разгромную рецензию. Совершенно разнес книгу со всех точек зрения. Камир меня успокаивает; книгу можно спасти, переведя ее в план только военных применений эл[ектриче]ства, сократив ее об’ем. Чувствую, что он сделает все возможное для этого. К[амир] собирается отправить книгу на рецензию электротехнич[еской] кафедры академии им[ени] Фрунзе. В зависимости от отзыва будут предприняты им и мной меры.
Прискорбно, что так получилось, но не всегда же путь писателя усыпан розами...
Камир собирается переводить «Самоцветы» с глубокой на высокую печать, чтобы скорее выпустить книгу. Но дело осложняется большим количеством клише, которые надо делать заново.
Говорил с Пискуновым о рассказе «Два боярина». Впечатление у него, видимо, осталось неплохое.
— Этот рассказ лучше предыдущего, — заявил он, подобно Максимовой. — Конечно, еще придется обработать...
Был в Группкоме на очередном заседании. Ввиду того, что Коростылев заболел (у него удар), меня просили войти в издательскую бригаду, ведающую выпуском книжек. Пришлось согласиться; Ревзин и Клыков уверяют, что нагрузка будет невелика. Получил там еще газету — «Московский большевик». Теперь у меня уже пять газет и три журнала.
Вечером пришла телеграмма от Вивы: «Жив, здоров, выездом задерживаюсь». Не совсем понятно, но как будто выходит, что его демобилизуют, только задерживают какие-то обстоятельства.
29–30. Ничего существенного. Разные хлопоты. Был у Игренева, обсуждали количество картин и кукол пьесы. Условились встретиться после Нового Года.
31. Поработал над «Василием». Составил накануне план, а сегодня написал первые три страницы.
В 10 часов вечера поехали с Адиком к Молодовым встречать Новый Год (Галюська уехала раньше).
Встреча была очень скучной. Орало радио, из-за которого почти невозможно было разговаривать. Но достаточно было на две-три минуты уменьшить звук, как Тоня снова «накручивала» его до максимума. Борис ловил станции и наполнял комнату хрюканьем и писком.
Поели пельменей, в двенадцать часов выпили, а в половине второго отправились домой. Сели на какой-то сумасшедший 15 трамвай, который несся с бешеной скоростью, останавливался лишь на мгновенье, и где в заднем вагоне даже не было кондуктора.
Прощай, 1945 год, год окончания Великой Войны!
Сайт https://prozhito.org/
