Шереметевские липы - Адель Ивановна Алексеева
Зачарованный лес
Прошло много времени, более 100 лет, и автор этих строк оказалась в глухих вятских лесах, в санатории. Тема Отечественной войны 1812 года продолжилась для меня удивительной легендой, которую мне рассказала медсестра, усмешливая вятская красавица.
Эта война положила в землю сотни и тысячи убитых – и русских, и французов.
Сталкиваясь с доброжелательными русскими, перепуганные морозами французы охотно сдавались в плен. Многие из них оказывались в самых отдаленных от Москвы местах, в городке Вятке, на Урале.
И вот какой-то пленный французский лейтенант попал в распоряжение средней руки помещика: используй, мол, его как хочешь. Анри, весьма пригожий лицом, увидел дочь помещика и полюбил ее.
Анри и Анна встречались возле трех берез. Там увидел их помещик, и лицо его исказилось от злобы, потому что брат Анны сражался под Бородино и погиб.
У отца созрел план: отомстить французу. Влюбленные готовы были обвенчаться и уехать в Париж. Отец не дал благословения Анне, обещал выдать ее замуж за винных дел производителя, за неприятного ей купца. Между тем Анна отяжелела, и отец возненавидел свою дочь. С Анри он жестоко расправился и закопал его в лесу, а затосковавшая Анна умерла от чахотки, завещая похоронить себя рядом с Анри.
Остался маленький сирота у жестокосердечного деда. Когда мальчик подрос, сельчане показали ему могилы отца и матери. А историю их любви прославили легендой о заколдованном лесе. Все, кто проходил через этот смешанный лес, обязательно плутали и, только встретив на своем пути могилы влюбленных, находили дорогу домой.
Куда ты скачешь, гордый конь?
Морская вода поднималась каждый год в конце ноября. Поднималась выше, выше. С ней вместе поднималась и Нева. Многие уже знали до какой отметки поднималась вода. В том числе и Татьяна Шлыкова, которая каждый год отмечала на стене черточкой уровень, до которого дошла вода.
И в тот, 1824 год она сказала:
– Нет, в этот год вода выше не поднимется.
Но, увы, ее пророчество оказалось неверным. Нева поднялась выше всех ее отметок.
– Не к добру это, ох, не к добру. К несчастью великому это. К чему Петр заимел такую столицу?
Ничего об этом не знали в усадьбе Покровское под Москвой у реки Рузы. Сам Дмитрий, сын нашей Жемчужинки, оставался в Петербурге. Предсказание, связанное с наводнением 1824 года осуществилось через год – в 1825 году уже образовались кружки, которые задумались о выступлении против крепостного права. Северное общество было более лояльным, а Южное общество уже задумывалось о цареубийстве. Многие побывали в Париже после 1812 года, увидели, что там нет крепостного права и люди вольны делать то, что им вздумается.
Имение Покровское из всех шереметевских усадеб было самое пышное, самое гостеприимное, там собирались за обедом по двадцать человек. Перегородили реку, образовалось озеро, молодежь превратила это пространство в место для игр, катания на лодках, вечерней музыки и прочего. И не без романов. Какие речи, какие блюда!
Покровским владели две властные, сильные женщины. По мужу обе Шереметевы. Одну звали Варвара Петровна, в девичестве Алмазова, другая – Надежда Николаевна Шереметева (Толстая-Тютчева). Надежда Николаевна и Варвара Петровна, первая московская красавица, были схожи в характере, но по-разному смотрели на окружающий мир, и взгляды на декабристов у них были противоположными.
В. В. Мусин-Пушкин, вступивший в родство с Шереметевыми, так вспоминает жизнь в Покровском: «Это Мекка и Медина для нас, сородичей… Покровское было для меня не только местом, а символом семьи, синтезом счастья и святыней духа».
Чудный заливной луг, крутая гора с тремя покатыми уклонами, спуск к реке, зеркало вод, захватывающий дух вид с балкона – какая спокойная красота!.. Дом с голландскими печами, библиотека, в которой насчитывалось 10–12 тысяч книг, вечерами звучащая музыка и атмосфера любви, женственности и доброты… Многое шло от бабушки. Никто никогда не слыхал от нее «кислого слова», она вела «целое племя на шелковых вожжах», никакого давления, но – во всем нравственная дисциплина. Говорили: «маменька желает», «бабушка сказала» – и никому не приходило в голову не повиноваться, не исполнить, огорчать ее. Говорили, что такое было лишь в этой единственной семье.
Что из себя представляла Надежда Николаевна? Это была весьма своеобразная дама. Современники называли ее «юная Наденька», она не переставала удивлять их молодым порывам и вплоть до глубокой старости. Даже в преклонном возрасте ее видели разъезжающей по Москве в дрожках старого образца (так называемая «гитара»).
Имение было просторное, места много, и через некоторое время в нем поселились новые лица. Вот тут-то все и началось. Поселился в Покровском образованный человек по фамилии Раич, он учился в университете, был человеком передовых идей, дружил с некоторыми офицерами, побывавшими после 1812 года в Париже и усвоившими европейские свободы.
Сын Надежды Николаевны, Алексей, уродился смуглым, как азиат, с карими выразительными глазами и был очень резвым мальчиком. Повзрослев, остепенившись, занялся хозяйством, и в доме его воцарились почти патриархальные нравы. Он опекал крестьян и вел себя с ними, как с равными.
Алексея Шереметева знал Пушкин, бывал в его доме на Поварской и даже посвятил ему «Братьев-разбойников», а позднее – стихотворение про его агрономические увлечения.
После гибели отца Алексей стал хозяином усадьбы, но… на лице его часто появлялись озабоченность. Отчего? Его ценили за разнообразие увлечений, за склад ума. Однако, несмотря на семейную жизнь и мирный характер жены Екатерины, он снова и снова впадал в уныние. Стояла ли за этим некая семейная тайна? Или то была мечтательная грусть – родовая черта Шереметевых.
К Раичу постоянно приезжали гости. Надежда Николаевна была очарована одним из гостей. Она не совсем понимала что он говорил, но речи его были чрезвычайно умными. Это был Чаадаев. Надежде Николаевне был понятней и приятней другой человек, по имени Иван Дмитриевич Якушкин. Она не мыслила с ним расстаться и задумала – как бы хорошо было, если бы он женился на Анастасии. Что-то подобное произошло и со второй девицей, бывшей в этой компании, Пелагеей. К ней, похоже, неравнодушен горделивый, уверенный Муравьев.
Что касается Якушкина, то он под давлением Надежды Николаевны женился на Анастасии Шереметевой, не испытывая бурных чувств. Может быть, значительная разница в возрасте, а может быть, и прежняя роковая любовь к княжне Щербатовой лежала между ними…
Но свадьба состоялась, как задумала Надежда Николаевна.
