Таривердиев - Анна Михайловна Ветлугина

тренировалась сборная Грузии по виндсерфингу. Были куплены сразу три доски с парусом, и начались упорные тренировки на глазах у изумленных отдыхающих. Доски падали ежесекундно, четырехметровые мачты били советских композиторов по головам, но те не сдавались. Первым поплыл Щедрин, Таривердиев, по его собственным словам, «от зависти чуть не помер», пришлось учиться быстро.

Хотелось кататься в любую погоду. И опять-таки, вслед за Щедриным Микаэл Леонович купил в Париже специальный костюм для виндсерфинга и настолько захотелось ему тут же его опробовать, что он экипировался прямо в гостинице и полез в костюме в холодную ванну. И с радостью отметил, что ему не холодно. Вот только к утру костюм не высох, пришлось везти его в Москву мокрым.

Музыка тоже присутствовала в этой дружбе, очень просто и человечно. Неизвестно, насколько Микаэл Леонович разделял творческие взгляды Щедрина, но поддерживал его всегда. Например, выступил на худсовете Большого театра, когда решалась судьба балета Родиона Константиновича «Чайка». Порой даже действовал себе во вред ради дружеской поддержки. Очень показателен случай с дирижером Владимиром Федосеевым. Придя в Большой симфонический оркестр, он предложил исполнить программу из произведений Таривердиева. А сам композитор отказался, потому что как раз в этот период против прихода Федосеева в оркестр боролся Щедрин. Впоследствии Таривердиев очень жалел об этом…

С Эльдаром Рязановым дружба окрепла тоже на почве водного спорта. Таривердиев выступил тренером по водным лыжам. Это случилось уже в другом доме творчества в Пицунде. В СССР было много домов творчества… Именно там началась история новогоднего кинохита «Ирония судьбы».

Детским азартом наполнена дружба с очень серьезным человеком, первым секретарем правления Союза кинематографистов СССР Львом Кулиджановым. Они сделали с Микаэлом Леоновичем документальный фильм о Гагарине «Звездная минута», а потом режиссер позвал его в фильм по Достоевскому «Преступление и наказание», и Таривердиев вдруг ясно понял, что в этой картине музыка не нужна. Кулиджанов согласился и начал работать сам. Через какое-то время вдруг позвонил и сообщил, что в Химках дешево продается речной трамвай. Микаэл Леонович сорвался с места, чтобы немедленно посмотреть это чудо, к тому же стоившее не дороже мотоцикла. Они с Кулиджановым чуть не совершили покупку. Охладило их пыл лишь то, что жена Кулиджанова предложила назвать судно «Корабль дураков». Правда, маленький катер композитор все же купил и сдал на права – совершенно не готовясь, отвечая на вопросы исключительно интуитивно.

Кстати, интуиция у него порой работала удивительно. В 1977 году, после посещения отца в больнице, он попал в больницу сам с обширным инфарктом и состояние долго не улучшалось. За это время отец умер. Микаэлу Леоновичу боялись сообщать печальную новость, но он каким-то образом почувствовал это и даже назвал точное время смерти.

Умение дружить ярко проявилось в эти тяжелые для него дни. В Бакулевский центр, где он лежал, постоянно приходили друзья. Их было так много, что пришлось запретить посещения, укрепив табличку «Тяжелый больной». Повесил ее тоже близкий друг – Рудольф Мовсесян, врач, который работал в этой больнице. Но не на всех табличка действовала. Названая сестра Мира продолжала приходить невзирая на запреты.

Мира… Мариам Салганик. Выдающийся востоковед, переводчица, распахнувшая двери индийской литературы перед миллионами советских читателей. Она также занималась политологией, объездила много стран. Общалась с индийским правительством и была удостоена правительственной награды Индии – ордена Падма Шри. Таривердиев познакомился с ней еще в 1960-х и дружил всю жизнь. Пожалуй, это было даже больше чем дружба, он считал ее своей родной сестрой, рассказывал ей свои сны, делился с ней всеми переживаниями. Они созванивались каждый день. Именно Мира вместе с Верой организовывала поездку в Лондон для операции, подарившей композитору несколько лет жизни. Кстати, со своим лондонским кардиохирургом Терри Льюисом Таривердиев тоже подружился. И это не просто слова, ведь ради этой дружбы Льюис в процессе переговоров отказался от своего гонорара за операцию для Евгения Евстигнеева.

О названой сестре Микаэл Леонович пишет: «…в ряду людей, оказавших на меня влияние, я бы назвал мою мать, Лилю Брик и Мариам Салганик». По словам Веры Таривердиевой, «ближе друга в его жизни не было». Теплота этой дружбы распространилась и на «родную» жену композитора. Когда Микаэл Леонович умер, Мириам и Вера прожили вдвоем восемь месяцев, помогая друг другу справиться с потерей.

Очень часто в его жизни дружба начиналась с рабочих проектов. Как правило, речь шла о режиссерах или сценаристах. Например, это отношения с Юлианом Семеновым, с которым Микаэл Леонович сдружился за время работы над «Семнадцатью мгновениями весны». Это многолетняя дружба с драматургом Николаем Кемарским – с ним Микаэл Леонович работал над «Графом Калиостро» и отзывался о нем как о человеке, «далеком от оперных шаблонов». С ним собирался делать и «Путешествие дилетантов» по роману Окуджавы, но смерть драматурга помешала этим планам. Нельзя не упомянуть, конечно же, о Михаиле Калике. Когда-то в компании других студентов ВГИКа он пришел в Институт имени Гнесиных искать композитора и подружился с этим композитором навсегда. Все свои фильмы он делал с музыкой Таривердиева. Поражала их преданность друг другу. Микаэл Леонович ради Калика отказался от поездки в Париж, Михаил тоже в любых ситуациях всегда вставал на сторону друга. Однажды, еще в юности, у Таривердиева произошло непонимание с дирижером. Калик отреагировал мгновенно:

– Если композитора не устраивает дирижер, я отказываюсь тоже! – При этом он даже не знал в чем дело, прав или не прав Таривердиев.

Другим режиссером, близко подружившимся с Микаэлом Леоновичем, стал Сергей Урсуляк, человек совсем иного поколения.

«Впервые он появился в нашем доме со сценарием фильма “Русский регтайм”. Это был его первый фильм. А у Таривердиева сто первый. Но чувство родной души появилось сразу», – вспоминает Вера Гориславовна.

Уже потом оказалось, что Урсуляка хорошо знает Михаил Калик, принимавший его на высшие режиссерские курсы. И на вступительных экзаменах он обратил внимание на «Короля-оленя» в списке любимых фильмов молодого режиссера:

– А почему «Король-олень»?»

– Потому что там музыка Таривердиева.

Этот нюанс оказался неслучайным. Урсуляк так же, как и Таривердиев, искал «третье направление», пытаясь избежать официоза и шаблонного пафоса. Микаэл Леонович очень любил работать с Сергеем, относился к нему с нежностью, называя за глаза «нашим ребенком». Случилось так, что именно Урсуляк привез чету Таривердиевых с «Кинотавра» в пансионат «Актер», ставший последним земным пристанищем композитора.

Таривердиев наследовал дар дружить от родного города, но также и от своей семьи, особенно от матери. В его детстве Сато Григорьевна устраивала праздники и развлечения во дворе для всех соседских ребятишек, угощая всех конфетами. И дружить она тоже умела. «Я не знаю людей, которые бы ее не любили», – вспоминает Таривердиев. Вере Гориславовне не довелось с ней познакомиться, она умерла в 1976 году. Спустя много лет, уже после смерти Микаэла