Последние дни шахского Ирана. Глазами корреспондента ТАСС - Михаил Иванович Крутихин
Как-то походя он провозгласил шахский режим павшим и добавил: «Победа близка». Он отметил, что страна находится на крайне чувствительном историческом этапе и сталкивается с серьезным кризисом. «Не давайте врагам просачиваться в ваши ряды, сохраняйте единство. Беспорядок должен быть прекращен».
Это обращение Хомейни, как и аналогичные призывы революционных органов власти, передавалось по радио и телевидению в течение всего дня. Новое правительство даже пригрозило использовать армию против тех, кто не сдает оружие, то есть, как отметила Kayhan International, «против тех, кто помог новым правителям прийти к власти».
Мне сообщили коллеги, что кое-где оружие не отбирают, а раздают, и делается это по прямому распоряжению Хомейни. Чтобы выяснить, в чем дело, направляюсь в штабквартиру аятоллы.
В помещении пресс-центра окна задернуты шторами, и на каждом красуется бумажка с надписью: «Осторожно, из окон не выглядывайте!» Несколько журналистов, конечно же, глядят туда, не отрываясь. Во дворе идет раздача автоматических винтовок. В одну кучу свалены приклады, в другую — стволы с затворами, в третьей видны магазины, чуть дальше — ремни и какие-то железки.
Ответственный за работу с прессой Насер Хакгу просит извинить его и убегает из комнаты. Возвращается он минут через пять с новенькой, еще в масле, винтовкой и вместе с журналистами рассуждает, как надо вставлять магазин с патронами — система G3 Heckler Koch для большинства из нас незнакомая.
Оказав с ливанским коллегой посильную безграмотную помощь иранцу, переходим к вопросам. Выясняется, что, стараясь отобрать оружие у левых группировок, хомейнисты одновременно вооружают своих сторонников. Винтовки выдаются не только здесь, но и в некоторых мечетях — тем, кто предъявляет свидетельство о прохождении воинской службы и ходатайство-рекомендацию за подписью районного муллы. Формируются отряды, передаваемые затем либо районным «революционным комитетам», либо центральному оперативному штабу.
Несколько не соответствуют положению вещей и призывы Хомейни не нападать на гарнизоны и военнослужащих. В течение дня захвачены расположения воинских частей в Салтанатабаде, Лавизане, шахские дворцы Саадабад и Ниаваран, базы Мехрабада. Призывы аятоллы направлены на срыв помощи населения отрядам левых, на монополизацию захвата власти исключительно силами клерикальной направленности.
В очередях за оружием я вижу много солдат с нашивками гвардейской дивизии на рукаве. Совсем недавно они считались главной силой при подавлении антишахских выступлений и расстрелах демонстраций. Ну что же, это не единственный парадокс иранской революции. Пора бы уже и привыкнуть.
В Салтанатабаде и Мехрабаде на военных объектах арестованы несколько американских офицеров, в том числе три генерала. Их с триумфом доставили прямо к Хомейни, который распорядился отпустить иностранных пленных на все четыре стороны.
В гвардейском гарнизоне Лавизан подразделения «бессмертных» заняли круговую оборону, поставили кольцом танки и бронемашины, укрепили огневые точки брустверами из мешков с песком. Два часа революционный отряд не решался на атаку, а когда все-таки пошел вперед, гвардейцы без единого выстрела подняли руки и белые флаги. Устрашающие парады — в прошлом.
Пять тяжелых танков, загородивших вход на территорию последней резиденции шаха — Ниаваранского дворца, тоже не сделали ни одного выстрела. Солдаты, сложившие оружие перед представителем Хомейни в лице муллы из соседней мечети, были в шоковом состоянии, как рассказывают очевидцы. Еще утром, часов в семь, на импровизированном параде они хором клялись положить жизнь за обожаемого монарха, а теперь их разоружает отряд гражданских численностью около сорока человек. На башнях «чифтейнов», застывших у ворот, плясали мальчишки, пока гвардейцев выводили из дворцового парка.
При взятии штаб-квартиры САВАК в Салтанатабаде несколько человек погибли, подорвавшись на минах во дворе. Но не обошлось и без курьезов. Рядом со зданием нашли вход в большой туннель и решили, что это начало каких-то секретных объектов: застенков, казематов и тому подобного. Пригласили съемочную группу, которая потратила уйму пленки, делая сюжет о тайнах САВАК с соответствующими туманными комментариями репортера. А секрета не было. Туннель представлял собой часть канализационного коллектора системы, строительство которой началось за несколько лет до этого. Тегеранцы, незнакомые с такими системами (все строения столицы стоят над глубокими выгребными ямами), естественно, не могли сразу определить назначение «таинственного» объекта.
Одной из интересных находок в саваковской штаб-квартире стала коллекция альбомов с фотографиями колонн демонстрантов, отснятых совсем недавно. Большинство участников шествий были уже опознаны, к каждому фото прилагались списки с именами, фамилиями и адресами.
Двери в коридорах тюрьмы Эвин взрезали ацетиленовыми горелками, так как замки с электронными запорами не поддавались. По телевидению несколько раз передавали призывы тем, кто знаком с планами тюрьмы, помочь группам, медленно продвигающимся по подземным лабиринтам. Среди находок в Эвине — пыточные камеры и приспособления для пыток узников: железные кровати с захватами для рук и ног и вмонтированной в сетку электрической жаровней, плети с подведенным к ним электропроводом и многое другое.
Передав по телефону в ТАСС свежую информацию, снова еду в хомейнистский центр. Там журналистам удалось встретиться с Язди. Он рассказывает, что по всему городу вооруженные отряды захватывают большое число пленных — солдат, полицейских, осведомителей САВАК. В штаб-квартиру движения, добавил он, поступают частые запросы по телефону: что желать с задержанными, на что дается один ответ: «Отберите у них оружие, поцелуйте и скажите, что с этого момента они служат не шаху, а народу».
Но часть арестованных, как я мог убедиться, выйдя в переулок из пресс-центра, доставляют именно сюда. В открытом пикапе везут саваковца. Он укутан одеялом, но все равно видно, как дрожит: температура на улице ниже нуля. А молодые боевики с винтовками, сидящие рядом с ним в кузове, не мерзнут в своих жидких курточках. Разгоряченные участием в революции, они холода просто не чувствуют. На лице у задержанного бессмысленное, какое-то баранье выражение. Такие же лица и у одиннадцати гвардейцев, окруженных боевиками. Это одна из последних групп, стрелявших на улице в народ.
В штаб-квартиру Хомейни доставили и деятелей шахского режима, находившихся в момент восстания под арестом в гарнизоне военной полиции Джамшидие. Интервью с некоторыми из них стало гвоздем вечерней тегеранской телепрограммы.
Вот на экране появляется бывший руководитель САВАК генерал Нематолла Насири. Голова и горло у него небрежно перевязаны, говорить он почти не может, так как его возле тюрьмы ранили при захвате, повредив штыком горло. Вместо слов слышится сипение. Однокашник и сверстник шаха, ставший главным палачом и мастером пыточных дел, изворачивается под настойчивыми и злыми вопросами скрытых за камерой людей.
Насири утверждает, что бюджет САВАК и его штаты были крайне малы, что сам он только выполнял административные функции и не
