Шереметевские липы - Адель Ивановна Алексеева
Из этого мира мы выделим архитектора Львова. Львов одна из многих фигур, прославившихся в XVIII веке. Именно Николай Львов построил Наугольный шереметевский дом «в каменном виде» (прежде он был деревянным). Известно его строение в Вороново, в усадьбе Ростопчина. Однако имя Львова просияло прежде всего в Тверском крае. Там он родился, жил, соорудил несколько храмов. Самая известная, оригинальная, своеобразная и не на кого не похожая усадьба Знаменское.
Львов был очень русским человеком, стремился к гармонии, старался не подражать иностранным архитекторам. И в результате получился комплекс, такой уютный, такой просторный, что его стали называть «маленький рай», или «раек». Довольно просторная площадь была покрыта цветами, растениями, имела округлую форму в виде красивой ограды. В центре стоял дворец, который сейчас служит филиалом Тверской картинной галереи.
Однако нам нужен прежде всего Звенигород, усадьба Введенское, которое строил Львов, связанная с именем императора Павла I. Это был последний романтик на русском троне. Но не только, еще и безумный мечтатель.
Мы последуем за Львовым во Введенское, в котором автор много раз уже бывал. Усадебный дом стоит на высоком берегу, откуда открываются прекрасные дали Москвы-реки. В центре усадьбы – церковь, абсолютно не типичная для архитектуры того времени, не европейская, не русская. Приезжие видят в ней следы католической архитектуры. А сам Львов – человек изобретательный, назвал колокольню и главную церковную часть по-своему: острая высокая колоколенка, это как бы пасха, а сама церковь имеет форму кулича. Подобное строение он уже соорудил в Петербурге, и прихожане его называли «кулич и пасха». Храм этот прекрасно отражается в озерце, которое спланировал Львов, а на той стороне озерца – ротонда. Уютное закругленное со всех сторон местечко, из которого можно наблюдать закат.
А теперь (смелая мысль!) представьте себе, что в этой ротонде сели рядышком Павел I и его Прекрасная lама. Откуда она и почему явилась вдруг не в юном уже возрасте императору? Поясним. Между Екатериной и Павлом, как помнит читатель, никогда не было лада. Его возмущали многочисленные фавориты матери. А ее – мечтательность и непрактичность сына. К тому же он был одержим мыслью стать рыцарем Мальтийского ордена и, конечно, заиметь Прекрасную даму.
Именно друг его детских лет Николай Петрович Шереметев – внук фельдмаршала – рассказывал о знаменательном, великом путешествии на Мальту его деда – Бориса Петровича, ставшего первым кавалером Мальтийского ордена.
Однако Мальта – далеко, а Прекрасная lама… Сейчас мы о ней узнаем.
Дорогу на Звенигород называли царской дорогой. Здесь Савино-Сторожевский монастырь, святые источники. Коронованный император, конечно, бывал там, устраивались и представления – музыкальные и театральные. Павел даже разрешил танцевать вальс, который ненавидел. Наверняка ему представили ярославского губернатора Лопухина с его супругой и дочерью по имени Анна. Тут и родилась легенда или быль о том, что в ту ночь Павел и Анна сели на лошадей и помчались к львовским строениям.
«Я дарю вам этот дворец», – сказал новый император. Он был очарован темными пышными волосами Анны. Ее постоянно улыбающимся лицом, меланхоличным взглядом. И замедленными, ленивыми движениями рук. Она была истинная Прекрасная дама, которой надо было посвящать или рыцарские подвиги, или стихи. Если нет стихов, смотреть вместе с ней на луну, становиться на колени и целовать ее пальчики.
Как добр и щедр был рыцарь Павел I. Анне он дарил этот дворец, ее отцу и мачехе пообещал отдельный дворец в Петербурге. Но самой Анне решил построить в ближайшее время Михайловский замок, похожий на рыцарский. Более того, этот замок он покроет цветом, полностью повторяющим цвет перчаток Анны, – розовый.
Автор еще во время войны, в классе 8-м, увидела два портрета в журнале. Один – это портрет Марии Дьяковой, второй – Николая Львова. Я взяла карандаш и терпеливо изо дня в день пыталась перенести эти два портрета на один большой лист. Что мне, подростку, увиделось тогда в этих лицах? Есть такая чувствительность в подростковом возрасте, которая позволяет увидеть то, что скрыто для обычного глаза: их гармонию, верность, истинную любовь. Только через 10–15 лет я узнала, что эти двое были связаны не только любовью, но еще и тайной. Дело в том, что отец Марии был тайный советник и не собирался выдавать свою дочь за неизвестного мечтателя. Здесь скрывается еще одна тайна о венчании Львова с Марией Дьяковой. Все это время они жили гражданским браком, тайно, в съемной квартире. Не знал еще тайный советник, что Львов был наделен не только личным обаянием, красотой лица, но обладал кроме архитектурных другими талантами: музыка, стихосложение, артистизм и прекрасный вкус. (Державин более всех ценил вкус Львова.) Львов – человек целеустремленный за эти 6 лет сделал столько, смог так подняться, сделать столько много прекрасных архитектурных проектов, что стал даже знаменит, и тайному советнику пришлось смириться и дать разрешение на брак.
Вот еще один портрет Николая Львова. Прекрасный художник Левицкий в 1789 году написал удивительный портрет. В глазах его виден не только ум, но и легкая ирония по поводу того, чем дышит высший свет и кто образован, а кто – нет. Это был человек с ироничным взглядом, один из тех людей, о которых мы по-настоящему узнаем только в конце XIX века, читая А. П. Чехова.
А тот век завершился самым непредсказуемым образом. 1 марта 1801 года заговорщики убили императора Павла I.
Царь-рыцарь и его прекрасная дама
Знала ли Анна о заговоре? Присутствовала ли на том последнем ужине?
Почти каждый вечер император заходил к своей возлюбленной, потому что она давала ему утешение, ему было необходимо ее «благодатное» присутствие. Что касается того страшного вечера 11 марта, то маловероятно, что он нашел время для общения с Анной. Гостей была тьма, дворец кишел. Был накрыт ужин не менее чем на двадцать персон. Но обстановка была нервическая. Все это чувствовал граф Николай Шереметев.
Ужин, как показалось графу, носил зловещий характер. Павел был бледен, устало поводил вокруг водянистыми глазами. Что-то торопливое, заячье было в поведении Константина и Александра, сыновей Павла, которые, впрочем, скоро удалились.
Император вдруг стал весел. Подошел к зеркалу и в присутствии генерала Кутузова и графа Шереметева сказал: «Посмотрите, какое смешное зеркало, я вижу себя в нем с шеей на стороне».
Во всем Михайловском замке оставалась влажность еще не просохшей краски, и вся обстановка того вечера
