Королева в ракушке. Книга вторая. Восход и закат. Часть вторая - Ципора Кохави-Рейни

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 115

избавиться. Сильнейшие боли после вскрытия фурункулов, я, которая от малейшей боли раньше криком кричала, здесь беззвучно переношу. Все это, конечно же, мешает работе. А тут еще история с Бумбой. С его проблемами пришлось повозиться, пока он не улетел в Израиль.

Издатель во Франкфурте доктор Фишер принял меня хорошо, предложил остановиться в городе и поработать с выделенным мне редактором над переводом романа на немецкий язык. И если бы я так сделала, дела мои здесь пошли бы более успешно. Но дела Бумбы в Берлине спутали все мои планы. Доктор Фишер явно был оскорблен моим отказом от его предложений, а объяснить причины я ему не могла.

Даже если бы я захотела сейчас покинуть Германию, мне это не удастся из-за фурункулов. Я должна завершить курс уколов до двадцатого января, после чего отсюда уеду.

Теперь несколько слов о романе. Пятнадцатого числа этого месяца я вышлю тебе 300 страниц текста – 14 глав. Новый том завершится рассказом о смерти отца, господина Леви. Общий объем романа – 500 страниц. По прочтению посланного тебе текста, напиши мне свое мнение. Если в Израиле я сомневалась в необходимости такого разворота романа, здесь, в Европе, я убедилась, что роман следует продолжать, даже если на это уйдет вся жизнь.

Честно говоря, если бы я знала, поездка за границу потребует стольких сил и страдания, я бы от нее отказалась. Поэтому не принимай в штыки мой совет, и не ищи в этом никакого подвоха: не езжай за границу. Но я готова принять любое твое решение. Ты умнее меня. Может, я даже недостойна жить в тени такого необыкновенного человека, как ты. Многие вещи я не поняла или поняла неверно. Человек должен пережить сильный душевный кризис, чтобы ему открылась правда. Вполне возможно, что ты меня больше не любишь. Ведь я принесла тебе столько бед. Я готова принять всё это, но буду бороться за свое право вернуть твою любовь и веру в меня.

С любовью,

Твоя Наоми

Она пересекла Германию вдоль и поперек, выступала всюду, куда ее приглашали, брала интервью у немцев, пытаясь вникнуть в их мысли и чувства в черные дни Третьего рейха, в их жизнь под властью нацистского чудовища. Но большинство из этих людей, явно стараясь быть искренними, жаловались на ужасы вторжения русских в Германию. Одна молодая женщина рассказала, как пряталась в незнакомой семье, чтобы спастись от массового изнасилования германских женщин русскими солдатами. И ни один германский гражданин и словом не упомянул страшную трагедию, которую Германия принесла человечеству. Все только твердили: «Вы и представить себе не можете, что с нами делали англичане, американцы и остальные народы».

В начале шестидесятых годов, спустя более пятнадцати лет после окончания войны, немцы, в своем большинстве не могли признать свою вину за то, что привели к власти нацистов. Гитлер в конце сделал несколько ошибок, говорили они, а, в основном, он был в порядке. Это была своего рода искусственная амнезия, болезнь забвения всех ужасов, которые принесло их государство человечеству.

Стремление Наоми раскрыть правду о том, что произошло с немцами, превратилось в навязчивую идею. Владелец всемирно известного издательства «Фишер» и попечитель фонда стипендий по изучению нацистской диктатуры в Германии от имени господина Отто Франка помогал Наоми в поисках необходимых материалов, организовывал ей встречи с бывшими нацистами. На одной из встреч с Фишером возникло имя лорда Руппера Тревора, профессора истории Оксфордского университета. Во время войны он служил в разведке британской армии. Он был ведущим специалистом по истории Германии двадцатого века, а также Европы семнадцатого столетия.

Наоми обратилась к нему с письмом, в котором просила его помочь ей в выяснении некоторых фактов из истории Германии. Это требовалось ей для романа. Письмо было послано от имени издательства «Фишер».

Исследование истоков фашизма и работа над следующим томом романа повергает писательницу в скорбь. Бессонница, не отпускающие воображение картины уничтожения людей, сильнейшая тоска по семье, доводят ее до полного бессилия. Израиля нет рядом, чтобы успокоить.

Январь 1961. Густой снег покрывает огромное еврейское кладбище в квартале Вайсензее. Ни одной живой души нет среди старых запущенных надгробий. В безмолвии она бредет между могилами, держа в руке букетики алых анемонов, чтобы положить цветы на могилы своих близких. По обе стороны протоптанной в снегу тропы высятся мраморные надгробия уважаемых людей Берлина.

Из евреев Германии остались в живых девяносто тысяч. Она идет к могилам отца и деда. Шорохи, как шепот голосов ушедших, звучат под огромными вековыми хвойными деревьями. Нацисты с корнем вырвали мраморные памятники богатых еврейских семейств, могилы сравняли с землей. Нет даже памяти от могил семьи Френкель. По старым фотографиям Лотшин, с помощью немцев, сумела восстановить надгробие деду с надписью, которую он просил выбить на могиле – «Годы, полные веры, годы, полные любви». Наоми слышит голоса, прилетающие слабым дуновением из прошлого: «Бертель, будь осторожна на улицах. Нацисты бесчинствуют».

Отец смотрел на ее коротко остриженные волосы и еврейские черты лица, и напряженные морщины обозначались на его лбу. Старшая сестра Руфь была потрясена могилами отца и деда. Она специально приехала из Аргентины, чтобы перезахоронить сына на участке семьи Френкель, решив вернуться в Берлин. Со временем она перенесет могилу сына на новое еврейское кладбище в Берлине. Из прошлого продолжает доноситься голос деда, его громкий смех: «Что за волнение! Бесчинство и хулиганство нацистов пройдет! Не стоит к ним относиться всерьез».

Она стоит у могилы деда, и горечь душит ее. Она вспоминает, как отец хотел перенести прах любимой жены из Пренслау в Берлин. Дед, преклонявшийся перед красавицей женой сына, считал, что не пришло еще время для этого.

На некоторых плитах бросалась в глаза надпись – «Семья уничтожена в Аушвице». Какие мысли проносились в головах германских евреев по дороге к смерти? Многие из Френкелей погибли в Катастрофе из-за слепой веры в то, что они такие же граждане Германии, как остальные, верные и гордые ее патриоты, имеющие равные права с немцами. Эта сладкая иллюзия лишила их чувства самосохранения. И они были жестоко уничтожены страной, перед которой преклонялись.

У входа на кладбище возникают две согбенные старухи. У них впавшие щеки, открытые рты, обнажающие беззубые десны, тонкие, редкие белые волосы. Глубокие морщины на лицах говорят о перенесенных страданиях и ясно выраженном безумии. Они были выброшены из ада. Она пытается затеять с ними разговор. Выясняется, что они были в лагере смерти Аушвиц. Теперь они следят за порядком на еврейском кладбище. Но запустение

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 115