Последние дни шахского Ирана. Глазами корреспондента ТАСС - Михаил Иванович Крутихин
Вот какие показания давал после свержения шаха на суде бывший командующий ВВС генерал Рабии:
— Начальник генштаба вызвал нас на совещание. Там был Хайзер. Он сказал: «Я прибыл, чтобы сообщить вам, что шах должен уехать». Вот так просто. Самому святому в моем мире был нанесен удар. Я впервые понял, что шах — это что-то вроде сооружения, опиравшегося на прогнившую и шаткую подпорку, что его можно, как мышь, взять и вышвырнуть прочь.
Хосроудад тоже выступил сегодня с интервью. Оно вылилось в предупреждение о возможности «падения страны в руки коммунистов», если шах уедет за границу.
Пока в газетах идет такая полемика, судьба страны решается на улицах. Несмотря на снегопад и слякоть, тегеранцы выходят на демонстрации, как на работу. И снова — слезоточивый газ и пули. Снова — столкновения в районе университета, где уже две недели продолжается тахассон, массовая сидячая демонстрация против режима, организованная научно-преподавательским составом столичных вузов. Университет, как и другие учебные заведения, блокирован войсками. На крышах — часовые, в небе — военные вертолеты. (Сегодня пикет солдат у ворот университета кто-то обстрелял из проезжавшей машины.) В здании ассоциации иранских адвокатов началась и другая сидячая забастовка. В этом тахассоне участвуют семьи политзаключенных.
Кстати, о заключенных. Перед отъездом шах пытается вновь показать себя либералом. Почти каждый день идут сообщения об освобождении тех, кто попал за решетку без суда и следствия: за нарушение комендантского часа, за участие в демонстрациях. Вот и сегодня вечерние газеты сообщают об освобождении 266 человек.
Между тем выступления в провинциях приобретают целенаправленный характер и напоминают уже не стихийные выражения народного протеста против угнетения, а сознательные попытки свержения режима. В Абадане сожгли дома трех жандармских офицеров. В Агаджари — полицейский участок и несколько учреждений, в Пираншехре — городской суд со всеми архивами. Жители Сусенгерда напали на офицерский клуб, охрана которого убила четверых и ранила девять человек. Список населенных пунктов, где сегодня шли демонстрации, не уменьшается.
10 января 1979 года
Первое за день сообщение — возобновили работу нефтеперерабатывающие заводы Тегерана, Шираза, Тебриза и Керманшаха. Результаты пока не чувствуются. Бензина в столице нет ни на одной колонке. За керосином очереди стали еще длиннее. Люди стоят в снегу, ждут. Очередь выглядит упорядоченной и спокойной, но стоит подъехать автоцистерне с керосином, порядок исчезает.
Участились перебои с электричеством, действует режим веерных отключений. Из-за отсутствия топлива остановлены три тегеранские электростанции, а после снегопадов повреждена и линия электропередачи от плотины и гидростанции «Великий Реза-шах». Родственники политзаключенных предупредили: жизнь узников тюрьмы Каср в опасности, там нет ни топлива, ни продовольствия.
Начатая шахом «либерализация» продолжается, хотя, по-видимому, уже поздно. Чтобы как-то сбить накал выступлений, принимаются новые меры. В Тегеране разрешено возобновить занятия в Промышленном институте, в Мешхеде освобожден 91 заключенный. В Исфахане и Кередже комендантский час сокращен. В Ширазе его вообще отменили, и вот тут-то и началось…
Жители Шираза, любимого мною города поэтов, роз и соловьев, где я когда-то служил в бронетанковом центре и объездил все окрестности, включая легендарный Персеполис, устроили бурный митинг у здания консульства США, сорвали американский флаг и в принятой на месте резолюции осудили американское вмешательство в иранские дела. В атаке на местное отделение САВАК погибли 6 человек, в том числе полковник и два сотрудника, 41 нападавший был ранен.
Несмотря на мощные снегопады, шествия прокатились по Рафсенджану, Баму, Мараге, Мобараку, Махабаду и Рахнане. В Джирофте сожжен дом армейского офицера. В городах Шуш, Андимешк, Мариван прошли похороны жертв режима. В Ахвазе рабочие-нефтяники собрались на массовый митинг, выдвинув политические требования. В Сирджане с пьедестала свалили статую шаха. Об убитых и раненых сообщают из Абадана, Шуштера и из северных районов Тегерана.
Военная администрация не способна что-то сделать для нормализации обстановки. О шахе тоже говорить нечего. Он давно умыл руки и никак не реагирует на происходящее. Власти в Иране нет. Некоторые генералы — каждый в своем районе страны — делают отчаянные попытки подавления демонстраций, но создается впечатление, что централизованного руководства их действиями нет.
Только Бахтияр все еще пыжится. Он словно дал себе обет: ни дня без интервью и заявлений. Вот и теперь, пригласив к себе корреспондентов французского телевидения, он рисует им картину «социал-демократического Ирана под руководством просвещенного монарха». Шаху, твердит он: «уготована роль, похожая на обязанности британских королей: царствовать, но не править». Это явный отрыв от действительности, поскольку уже ясно, что народ на такое не пойдет. Монархии в Иране приходит конец, какими бы косметическими средствами ни пытались ее приукрасить оппортунисты вроде Бахтияра.
11 января 1979 года
Главное событие дня: Бахтияр представляет кабинет меджлису и излагает там свою программу. Положение в стране новый премьер описал весьма оригинально:
— Хотя внешней причиной сложившегося кризиса кажутся действия иранских правительств, находившихся у власти на протяжении последних 25 лет, с каждым днем становится яснее, что за ними кроется широкий международный заговор, имеющий целью ослабление Ирана, покушение на само его существование и суверенитет.
Через несколько дней глава правительства разъяснит, что он имел в виду. «Заговор», по его мнению, плетут «силы международного коммунизма». Яснее свое отношение к народным выступлениям Бахтияр выразить не мог. До отчаяния народные массы, как он считает, довели не шах с его подельниками, не нищета трудового класса, не ужасы застенков САВАК. Виноваты во всем коммунисты, которых шахский режим старательно истреблял и гноил в тюрьмах.
Понятно, почему Бжезинский так настаивал на американской поддержке Бахтияра, даже ставя этим под угрозу возможность диалога с религиозной оппозицией.
Уступки Бахтияр сделал почти всем. Сторонникам Хомейни он дал понять, что рано или поздно шах уедет, но настаивать на этом прямо сейчас не стоит, чтобы не наткнуться на упорное сопротивление монарха. Американцев премьер заверил в готовности правительства дать самый решительный отпор проникновению левых сил во власть и сохранить вооруженные силы в прежнем виде. Своим бывшим коллегам по Национальному фронту он пообещал ликвидировать цензуру, распустить САВАК, обеспечить свободу политической деятельности и участие либералов в управлении страной.
В попытке побудить арабские режимы не помогать иранским революционным группировкам Бахтияр призвал к поддержке «арабского народа Палестины», разрыву отношений с Израилем и прекращению поставок нефти в Израиль. Парламенту он гарантировал, что не потребует роспуска и досрочных перевыборов обеих палат, но станет опираться на законодателей во всех начинаниях.
Кроме Вашингтона и его союзников, а также иранского генералитета, Бахтияра не принял никто. Да и генералы пошли
