Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Мишель Гербер Кляйн
Я не целовалась (и не занималась любовью) ни с кем другим. Если я и позволила одному человеку держать себя за руку, то только для того, чтобы он побыстрее отвязался и оставил меня в покое. Я терпеть не могу льстецов, и они знали, что я их презираю».
Гала очень хотела его порадовать. Двадцатого ноября она писала: «Мама называла меня принцессой на горошине, потому что я никогда ничего не делала по дому. Теперь же ради тебя я стану вести дом – и вести его очень хорошо (твоя мама тоже так думает), но никогда не буду выглядеть так, будто занимаюсь им. Я буду выглядеть прекрасно, буду пахнуть духами, и у меня всегда будут ухоженные руки с маникюром».
Слова не расходились с делом: Гала купила духи Blanc de Blancs от Coty, пообещала не открывать их, пока Поль не вернется («ты сам увидишь, что флакон запечатан»), находила красивые ткани, чтобы шить платья по собственным эскизам, которые понравились бы им обоим, и посылала образцы материи в письмах.
«Когда я представляю себе нашу чудесную жизнь, – делилась Гала с Полем, – то продумываю все до самых мелочей: для спальни я нашла резное кресло, для библиотеки – книги…» Она не сомневалась, что раз они так похожи, то будут «жить по-королевски, с нашими книгами, нашими словами, нашими мыслями, нашими собственными способами заниматься любовью, так, как будем делать только мы и больше никто».
К началу декабря она сумела его уговорить. Поль писал: «К цели мы пойдем не поодиночке, а вдвоем» – и горел желанием жениться как можно скорее. Решение всех технических вопросов он доверил Гала, но у нее еще не были готовы все необходимые документы, и она изрядно нервничала. Наконец она сообщила, что оформляется разрешение на вступление в брак. А всего через шесть дней после совершеннолетия Поля Гала торжествующе написала: «Сегодня мы с твоей мамой сходили в мэрию».
Глава 4
Ребенок для мирного времени и неожиданный благодетель
Глядя в будущее, влюбленные думали о том, как избежать подводных камней. Гала прекрасно помнила, сколько унижений выпало на долю ее матери, живущей в гражданском, не церковном браке, и перешла в католичество, официальную религию Франции, чтобы обществу нечего было предъявить против их союза. Когда Поль приехал в отпуск, они заключили добрачный контракт. Теперь в случае его гибели у Гала появлялось право на половину совместно нажитой суммы, которую они заработали бы под фамилией Элюар.
В один и тот же день, восемнадцатого февраля 1917 года, состоялись и гражданская церемония в мэрии 18-го округа, и венчание в одной из самых знаменитых церквей Парижа, элегантной Сен-Дени-де-ла-Шапель, которую в 475 году заложила святая Женевьева и где однажды целую ночь молилась Жанна д'Арк. Свадьбу отпраздновали скромно, только с родными Поля. Братья, сестра, мать и отчим Гала прислали небольшое приданое, но сами остались в далекой Москве. На двадцатидвухлетней невесте – скромной, пухленькой девице с доверчивым взглядом – было сборчатое вечернее платье до щиколоток, сшитое Жанной из темно-зеленой тафты (цвет удачи, надежды, весны) по фасону, придуманному Гала. Жених щеголял в огромном берете.
Поль был обязан сразу же вернуться в часть, поэтому молодожены провели медовый месяц («всего-то два денька», как огорчалась Гала) в новой, просторной, потрясающе мягкой кровати, заказанной Жанной по описанию сына и уставленной посреди его комнаты. Покидали они ее только на рассвете, да и то всего на час – для короткой прогулки.
Через десять дней в России разразилась Февральская революция. Пятнадцатого марта Николай II отрекся от престола. Когда в июне в войну вступила Америка, Поль и Гала уже снова сочиняли вместе. Переписываясь, они работали над «Стихами для мирного времени». Они жили только любовью. Поль писал:
Долгое время мне лицо было ни к чему,
А теперь
Есть лицо у меня, чтобы быть любимым,
Есть лицо у меня, чтобы быть счастливым[39].
Тот же мотив звучит в стихотворении «Единое существо» (Un Seul Être), название которого говорит, как Гала воспринимала их пару:
Наша любовь – как весенний смех,
Как твоя красота,
Как твоя доброта.
Наша мечта сбылась[40].
В том же месяце Поля с острейшим приступом бронхита отправили на лечение на курорт Пари-Плаж. После выписки его перевели во вспомогательные войска и перебросили в Овернь, где поставили охранять склад с зерном в знаменитом трапециевидном форте Монлюк. Гала, вне себя от радости, что мужу больше не грозит передовая, поспешила к нему. Она, конечно, старалась откормить его деликатесами лионской кухни, но почти все свое время отдавала подготовке к печати их новой книги.
Элюары начали сближаться с представителями литературного мира, которых высоко ценили, в том числе с Гийомом Аполлинером, покровителем молодых поэтов. Поначалу ими никто особо не интересовался, но по рекомендации близкого друга Равеля, поэта Тристана Клингзора, «Единое существо» удалось поместить в альманахе Les Trois Roses, который, правда, выходил совсем недолго. Оно было напечатано вместе с произведениями уже знаменитых Макса Жакоба и Пьера Реверди, тогдашнего возлюбленного Коко Шанель. Четырнадцатого сентября, когда Александр Керенский провозгласил Россию республикой, Гала поняла, что ждет ребенка.
Прехорошенькая, похожая на отца, Сесиль Симон Антуан Грендель преждевременно появилась на свет дома, вечером десятого мая 1918 года, в долгих, мучительных, опасных для жизни матери родах[41]. Жанна взяла ребенка под свою опеку, прекрасно понимая, что здоровьем невестка не блещет. Поэтому Сесиль, за которой бдительно следила бабушка, месяцами жила вдали от Гала, в семейном доме в Бре-э-Лю, и дышала целительным воздухом. Там, в сорока двух милях от Парижа, среди диких орхидей, которыми славилось это местечко, за девочкой ухаживали заботливые тетки Поля, а Жанна часто их навещала. Мать и дочь ничего не связывало.
Поль сам выбрал девочке певучее имя и прославил ее появление на свет трогательными строками – Гала бережно записала их в маленький альбом личных
