Хрустальные города - Евгения Сергеевна Овчинникова
Звучавшая в голосе мамы тревога пугала в сто раз больше возможных проблем из-за двоек.
– Мы подтянем… Я подтяну все, – поправилась Настя, заметив мамино нервное движение от слова «мы».
– Настя, ты все сама понимаешь. Давай договоримся, что Максим не будет находиться здесь постоянно. Сосредоточьтесь на учебе.
Настя вздрогнула, представив себе часы без Максима.
– Но, мам, мы просто делаем уроки!
– Значит, делаете их плохо! Пусть приходит, но вечером, когда ты позанимаешься. И не больше часа.
– Мам! – взмолилась Настя.
– Не хочу спорить!
– Аня, пусть делают уроки вместе. – В комнату вошел папа. – Не трогай их.
– Классная предложила перевести их в разные школы. – С каждым словом мама повышала тон.
Настя замерла.
– Пусть предлагает сколько влезет. Если надо, я сам с ними посижу и позанимаюсь, – резко ответил папа.
Дальше родителей понесло. Мама терпеть не могла, когда папа оспаривал ее решения при Насте. Они стали спорить сначала об уроках и оценках, потом о том, что папа влез не разобравшись, – два галдящих попугая.
Настя вышла из кабинета, потопталась в прихожей. Написала Максиму: «Встретимся через две минуты на Греческом?»
Получив в ответ мгновенно: «уже выхожу», она оделась.
Папа и мама вышли в прихожую.
– Ну вот, чего добилась? – спросил папа у мамы.
Маму вывел из себя его вопрос, но она сдержалась и обратилась к дочери:
– Настя, останься дома. Мы обо всем договоримся.
– Немного погуляю и вернусь, – ответила та сквозь подступающие слезы и выбежала за дверь.
Из-за захлопнувшейся двери слышно было, как родители перешли на крик.
На улице хлестал снег. Они встретились на середине пути между их домами. Настя расплакалась и с разбегу уткнулась в куртку Максима.
– Твоей тете классная тоже звонила? – спросила Настя.
– Тетя Галя грозит перевести меня в другую школу. – Максим обнял Настю.
– Коля и Валя не скатились на тройки, поэтому им не грозили. – Настин голос заглушала толстая Максимова куртка.
– Придется срочно исправляться.
Настя подняла голову – он улыбался. Захотелось треснуть его за эту улыбку.
– Подтянем оценки, и от нас отстанут, – успокаивал ее Максим.
В его словах была правильность, логика, но Настя расплакалась еще сильнее.
– Говоришь, что мама у тебя тревожная. Ты и сама не отстаешь.
Следующую неделю они соблюдали приличия: исправили двойки и тройки, старательно делали домашку, не отсвечивали в школе, не засиживались подолгу дома у Насти. От собственной нарочитой старательности становилось тошно. Но тут и наступила развязка.
Глава 22. Развязка
Мама бодро рапортовала: приехала, заселилась в общагу, задним числом оформили на повышение квалификации, всё по плану. Она ни слова не сказала Максиму о его школьных проблемах и о Насте, хотя, естественно, тетка расписала звонок классной в самых темных красках.
Отношения Максима и тети Гали резко изменились. Тетка стала хмурой, требовательной, проверяла уроки и оценки, перестала брать дополнительные дежурства и больше времени сидела дома.
Комнатушка словно сжималась, когда они втроем плюс скверное настроение тети находились вместе. Порой Максиму казалось, что стены двигаются навстречу друг другу и вот-вот раздавят их. Но он терпел, сидел за уроками и втихаря искал подработку – приличная в глазах тетки причина не бывать дома, хоть она, понятное дело, будет против.
В один из таких вечеров позвонила мама. Она ехала в автобусе, следующем в Мариуполь.
– Нина Павловна, хозяйка нашей последней квартиры, нашлась. Они уехали в США, представляешь. Говорят, что попробуют остаться, но, если не понравится, вернутся. Просят проверить квартиру. Еду домой!
Мама радовалась, что возвращается. На каникулах она часто говорила, что хотела бы побывать в Мариуполе. Три дня она без конца скидывала фотки и видео – с разбитыми, сожженными и целыми домами. Показывала разоренные кварталы и кварталы отремонтированные – словно игрушечные, но вечерами там светились окна, на площадках гуляли мамаши с детьми. Был жив рынок, жива и даже кое-где отремонтирована набережная. Город стал похож на кладбище гигантских животных вперемежку с живыми, дышащими, замершими в ожидании.
Мама поселилась у подруги в частном доме.
– Взяла неделю отгула на работе, побуду пока здесь. Схожу в свой сад. Заведующая говорит, работать некому – люди боятся возвращаться, чтобы потом не обвинили в пособничестве.
За неделю мама побывала в старой квартире, в саду, новом отделе образования, обошла знакомых и все любимые места. Последнее оказалось затруднительно, потому что транспорт толком еще не ходил, а разъезжать на такси было не по карману. К середине маминого отгула Максим понял, к чему все идет. Он оцепенел от ужаса: предчувствия Насти оказались правдой.
Скоро мама позвонила и радостно сообщила, что они возвращаются в Мариуполь. Ей предложили место старшего дефектолога в ее старом саду. Переквалификацию она пройдет в упрощенном режиме прямо во время работы. Сад заполнен наполовину – тридцать пять детей на семьдесят мест, но это не страшно, люди понемногу возвращаются. Насчет школы для Максима с Катей она уже договорилась.
– Но самое главное – знаешь что? – спросила мама. В голосе звучали радость и облегчение.
– Что? – покорно подыграл Максим. Он был в комнатушке один, делал уроки и собирался через полчаса встретиться с Настей. Ему было не до Мариуполя и новой школы.
– Хозяйка выслала деньги на остекление, и мы пока сможем пожить бесплатно – только надо вставить стекла и следить за квартирой! Школа, правда, далековато. Полчаса пешком. Но ничего, здоровее будете. Скоро туда пустят автобус…
Мама продолжала делиться перспективами. У Максима поначалу закралось подозрение, что это было частью большого плана по разлучению их с Настей после звонка классной. Но он отмел его: на такое мама никогда бы не пошла.
– Мам, мам, ма-а-ам! – Он попытался прорваться сквозь монолог.
– В доме уже заселены квартир десять!.. Да-да, что?
– Я… я могу остаться? – спросил он. – Вернее, я хочу остаться. Мне здесь нравится… школа и вообще все.
– Родной, думаю, вы с Настей уже договорились, что будете учиться вместе в вузе. А летом поедешь к тете Гале на каникулы. Осталось всего-то четыре месяца. Пролетят как день.
– Мам, я хочу остаться.
Мама на секунду задумалась.
– Максим, тебе лучше жить с нами.
Эта короткая фраза прозвучала так, что Максим понял – решение окончательное и не подлежит обжалованию. Не помогут ни разговоры, ни просьбы, ни мольбы. Он замолчал, и мама начала говорить, что оставлять его у тети было бы неправильно, все-таки
