Мои яблочные дни - Мелисса да Коста
— Да?
Я не открываю. Стою за дверью в ожидании ответа.
— Добрый день, я из компании «Фибренет». Нам сообщили, что в доме теперь живут. Вы не могли бы открыть?
Не знаю. У меня вдруг перехватывает горло, мне тревожно.
— Мадам? — снова окликает он.
И я открываю. Сама не знаю почему. Свет слишком яркий, слишком резкий, мне приходится на несколько секунд закрыть глаза, чтобы к нему приспособиться.
— Извините за беспокойство, я сотрудник компании «Фибренет». Мы предлагаем подключение к интернету, скорость десять мегабайт. Агент по недвижимости в соседней деревне сказал мне, что вы только что переехали сюда.
Пятна перед глазами тают, и я вижу этого человека. Мой первый посетитель с тех пор, как я здесь заперлась. Маленький, коренастый.
— Могу я на несколько минут войти, чтобы рассказать о нашем предложении?
Его машина во дворе — белый фургон, на котором красным написано название компании. Проследив за моим взглядом, он прибавляет с легкой улыбкой:
— Это не мошенничество, мадам, вот машина моей компании. Я подключил к интернету ваших соседей, которые живут на восемьсот метров ниже. Они вам подтвердят. И даже скажут, что они довольны, связь неплохая… Я имею в виду — для этого места.
Говорит, а сам тем временем ставит ногу на крыльцо. Думает, я не замечу. Кладет руку на дверной косяк, готовится войти, но я качаю головой.
— Нет, меня это не интересует.
Он некоторое время разглядывает меня насупившись. Не знаю, что он видит перед собой. Наверное, слишком бледную молодую женщину с немытыми светлыми волосами, в одежде, которая на ней болтается. Я не думала, что можно потерять столько килограммов за двадцать два дня.
— У вас, может быть, есть мобильный интернет. — Он делает еще одну попытку. — Мы предлагаем пакет, включающий мобильную связь и модем.
— Нет, мне этого не надо.
Он смотрит на крышу.
— У вас нет телевизионной антенны?
Похоже, он удивлен.
— Нет.
— Если вы не подключитесь к интернету, вы не сможете смотреть телевизор.
Он начинает меня раздражать — и он, и солнце, которое он впустил в мой дом.
— Мне все равно. Это не имеет значения.
Его нога отступает, опускается на гравий дорожки. Он понял, что проиграл.
— Все же вам надо знать, что делается в мире!
Пристально, не мигая, смотрю на него.
— В каком мире?
На этот раз он сдается. Кивает мне, возвращается в свой фургон и уезжает без лишних слов.
Позже, когда это четвертое солнце заходит, когда холод медленной волной заполняет дом, мое ухо снова различает звук, второй раз за день. Но этот — более далекий, более приглушенный. Взорвалась петарда. И тут же, через каждые несколько секунд, отчетливо слышатся другие взрывы. Я боюсь догадываться. Сижу, застыв над своей миской, в которой плавает лапша быстрого приготовления. Я могла бы подойти к окну, посмотреть в щель между планками ставней и своими глазами убедиться в том, что я предчувствую. Но мое тело остается неподвижным. Лучше я буду считать дни. Четыре солнца. Двадцать два дня после 21 июня. Сегодня 13 июля. Ниже, в деревне, а может, и дальше, в соседних деревнях люди отмечают национальный праздник. Собрались семьями в садах, на обочинах дорог, у мэрии. Задрали головы к небу и любуются разноцветными вспышками. Сегодня 13 июля. Мне исполнилось тридцать лет. Еще недавно, совсем недавно, мне было двадцать девять. Мы с Бенжаменом жили вместе четыре года и уже подумывали обзавестись домом, из маленькой квартирки в пригороде Лиона перебраться в деревню. Но главное — я была на восьмом месяце беременности. Я готовилась стать матерью. Ее должны были звать Манон.
2
Я за несколько дней решилась уехать куда-нибудь в глушь. Мне необходимо было сбежать от лета. Мне необходим был покой, чтобы думать. Думать о них. Там это было невозможно. В больнице меня ни на минуту не оставляли одну. Они ни разу этого не сказали, но я догадалась. Они боялись, что я вскрою себе вены. Психолог старался меня разговорить, но почти ничего не добился. Я была в шоковом состоянии и не могла осознать, что мой мир разбился вдребезги. На самом деле. Из больницы Анна привезла меня к ним, в гостевую комнату, ту, которую занимал Бенжамен, когда еще жил с ними. Я не спорила, у меня не было на это сил. У них часто ночевал Янн, брат Бенжамена. Иногда с Кассандрой, иногда без нее. Анна настаивала на том, чтобы мы садились за стол все вместе, даже если никому из нас не хотелось разговаривать. Надо поддерживать друг друга, говорила она. Нас было четверо, и мне казалось, что у них тесно… И потом, дом был слишком светлым. В саду у соседей дети вопили, стреляли из водяных пистолетов. Иногда в столовую просачивался запах
