Старый чудак - Дмитрий Михайлович Холендро

— Не страшно. Тебе придётся расстаться со зданием. Порт растёт, и ему пригодится обувной магазин. Тут разместится и солидный склад. Я ведь буду вывозить…

— Сначала ты вывезешь отсюда меня, Луис! Но только не живого! — перебил Эрнесто. — А ещё раньше я вышвырну тебя отсюда!

Луис побагровел.

— Объясните ему, — велел он чиновнику.

Судебный инспектор прокашлялся. До сих пор он молчал, и Эрнесто еле сдерживал себя, чтобы выслушать представителя власти. А тот всё не начинал говорить, только моргал глазами. Оба брата ждали. Инспектор перестал моргать и неожиданно тихо сказал хриплым голосом:

— В завещании вашего уважаемого родителя не сказано, какой должна быть студия.

— Но ведь это чердак! — возмутился Луис, вскочив.

Инспектор опять прокашлялся и сказал твёрже и чище:

— В завещании не сказано, что студия не может быть на чердаке. Студия есть, и дело неподсудно. Я ухожу.

Он ещё раз наклонил голову, а Эрнесто подумал, как часто ошибаются люди, оценивая других по первому взгляду, и крепко пожал чиновнику руку.

— Я буду жаловаться! — бросил Луис в спину инспектору. — Прощай, Эрнесто!

— Постой, Луис.

Луис остановился и повернулся, чтобы сказать:

— Я не сдамся, Эрнесто! Хочешь строить школу? Строй! За свои собственные. Но почему ты должен быть добреньким за счёт отца, то есть за мой счёт?

— Я немало заработал.

— А мои деньги?

— Луис! — ответил ему Эрнесто негромко. — Я верну тебе эти деньги, слышишь? Только подожди… Я верну…

— Ага! — обрадовался Луис. — Ты меня боишься?

— Нет, — потряс головой Эрнесто, прикрыв глаза. — Я сделаю это ради мамы… Мы ведь оба обещали ей не ссориться…

Луис постоял и резко шагнул прочь, хлопнув маленькой дверцей.

Ради мамы… Мама ещё объединяла их. Она отдала им всё, что могла. Но дальше каждый пошёл своей дорогой…

Лучшая проповедь папаши Лассара

Старого папашу Лассара неожиданно пригласили в церковный совет. Ну вот, подумал он, всё и кончено. Придётся проститься со своей церковью и своими прихожанами. Старость никого не щадит. Он, конечно, не останется без куска хлеба и чашки сладкого кофе, церковь даст ему на то и другое, но больше не будут приходить к нему за советом, с вопросами или просьбой написать письмо далёкому родственнику, будут ходить к другому священнику, слушать его проповеди, а он уедет в дом для престарелых… Кажется, живи и отдыхай, но расстаться с работой всё равно что расстаться с жизнью. Молодым это незнакомо. Это понимаешь, когда приходит твой час…

Может быть, сегодня папашу Лассара познакомят с молодым священником, который заменит его. Каким-то он будет? Поймёт ли тех, кто заполняет портовую церковь? Станут ли ему близкими их трудная жизнь, их мольбы и заботы?

Как все старики, папаша Лассар думал вслух. И поэтому по дороге в столичный центр всё время бормотал. Он и догадаться не мог, о чём ему скажут в церковном совете.

У папаши Лассара дрожали ноги от страха, но высокий человек в атласной сутане встретил его ласково и усадил в мягкое кресло в роскошной и такой огромной комнате, что папаша Лассар показался себе ещё меньше.

— Как ваше здоровье, отец Лассар?

— Спасибо, — осторожно ответил старый священник. — Я не жалуюсь ни на здоровье, ни на службу.

Он дал себе слово не говорить много, но как-то не удержался и прошамкал длинную фразу, показавшуюся очень важной. И тут же замер от страха, но алая сутана, к его удивлению, сказала:

— Слава богу! И у нас высокое мнение о вашей службе. Мы желаем вам и дальше оставаться примером для собратьев.

— Благодарю, — смущённо проронил папаша Лассар.

Он видел своего собеседника, как в тумане, от слёз, накатившихся на глаза. Ну, ждал ли он, шагая сюда, такой похвалы, такой чести? Видно, бог услышал его молитвы!

— Об одном мы хотели узнать у вас, отец Лассар, — говорила алая сутана, бесшумно прохаживаясь по ковру. — Что за странный художник появился в порту? Он построил дом и, говорят, хочет открыть там школу, чтобы бесплатно учить детей. Так ли это?

— Так, — чуть слышно ответил папаша Лассар.

— Может быть, стремление его идёт от доброго сердца…

— Да, — шепнул папаша Лассар.

— Но у нас, в Аргентине, — услышал он, — детей учит, бережёт в чистоте их души и наставляет на жизненный путь только церковь. Нам принадлежит забота об образовании.

— Что же делать, ваше преосвященство! — взмолился папаша Лассар. — В порту нет других школ, кроме той, которую построил Эрнесто Фернандес.

— Всё в руках бога! Дети — ангелы божьи. И всякая попытка оторвать их от бога пагубна для них же и греховна. Поймите, — сказал член церковного совета гораздо твёрже, остановившись около папаши Лассара. — Бесплатная частная школа! Это же смущает умы верующих. Это подрывает основы церкви. Нет, нет! Добрые благотворители сами не знают, какое злое дело творят. Ваш долг — поговорить с Фернандесом, который, наверно, просто чудак, не знающий, куда деть деньги… Я слышал о его высокой одарённости…

— А я говорил с ним, — вспомнил папаша Лассар и пожал плечами, показывая, что это ни к чему не привело.

— Тогда предупредите прихожан, что не стоит отдавать детей в эту школу. Пусть она останется пустой. Это коё-чему научит Фернандеса и его возможных подражателей. Вас окружают простые люди. Они поверят вам. Не правда ли?

— Поверят, — повторил, как эхо, папаша Лассар.

— Ну, вот… Это укрепит вашу репутацию и в наших глазах. Церковь не забывает своих верных слуг. Одно доброе дело рождает другое…

Папаша Лассар не сразу понял, что ему пообещали поощрение. Какое? Может быть, даже другой, более богатый приход? Но он любил свою далёкую церквушку. И своих прихожан. И их детей.

А раз он любил их, значит, он должен был… Вот что он должен был, папаша Лассар никак не мог решить для себя. Отвести детей от школы, которая уже стояла на берегу? Да, да, конечно! Ведь об этом его просили, а он всего только маленький безвластный священник. И он сделает это.

Папаша Лассар целыми днями не показывался на набережной. Всё думал и думал.

И вот закачался, забил одинокий колокол церквушки: бам, бам, бам! Туманным утром шли в неё люди. По дороге они говорили о школе… Да сейчас в порту только о ней и говорили. И взрослые и дети. Девочкам шили новые платья и белые фартучки, мальчикам покупали новые брюки и рубашки. Даже кукурузная торговля у Рикардо Каруппо с Бартоломе на время упала. В каждом доме копили деньги на ранцы.

Перед днём святого