Компас - Жанна Александровна Браун
— Куда ты лезешь?! — испуганно закричала какая-то женщина над головой Алёши. И в тот же миг кто-то схватил его за воротник курточки и дёрнул назад так, что ноги Алёши оказались в воздухе. Только краем глаза Алёша успел заметить, как мимо него со свистом пронеслась синяя «Волга».
Алёша дёрнулся и, почувствовав под ногами землю, поднял голову. Высокая женщина в пёстром плаще одной рукой крепко держала Алёшу за воротник курточки, а другой прижимала к груди белый пакет с ребёнком.
— Тётя, пустите, пожалуйста, — попросил Алёша.
— Куда пустить? Опять под машину захотел? — тяжело дыша, сказала женщина. — Разве можно так? Сам чуть не погиб и человека хорошего погубил бы… видишь?
Синяя «Волга» остановилась невдалеке от них. Из неё, рывком распахнув дверь, выскочил шофёр.
— Цел? Не задело? — закричал он, подбегая. — Ремня бы тебе хорошую порцию, шелапут! Большой, а лезешь под машину!
— Простите, пожалуйста, — сказал Алёша, — я… я не думал…
— Не думал… Думать всегда надо. Даже когда ложку в рот берёшь, и то думать надо, для чего эту ложку сделали.
— Я про себя думал, — прошептал Алёша. Только сейчас ему стало по-настоящему страшно. Он испуганно посмотрел на дорогу, по которой нескончаемым грозным потоком неслись машины, и невольно прижался к тёплой и такой надёжной руке женщины, спасшей его.
Шофёр неожиданно улыбнулся и присел перед Алёшей на корточки.
— Испугался? Ничего, брат, это тебе наука. Так о чём же ты думал про себя?
— Как я геологом буду, когда вырасту.
— Ну, если так, — расти быстрей. Только под машины не лезь. Геологу ноги целые нужны, усвоил? Раз и навсегда?
— Усвоил. Раз и навсегда! — твёрдо сказал Алёша.
— Тогда прощай, брат, работа не ждёт. А вам, мамаша, большое спасибо.
Хлопнула дверца. Синяя «Волга» скрылась за поворотом.
— Вот видишь, — сказала женщина, — не умеешь сам через дорогу переходить — попросил бы взрослых. Ты куда шёл? На ту сторону?
Алёша хотел сказать, что он ещё не знает, что ему надо сначала на компас посмотреть, но женщина так быстро перетащила его через дорогу, что Алёша только и успел заметить, как красная стрелка дрогнула и отклонилась немного в сторону.
— Сам дойдёшь или помочь? Знаешь, куда идти?
— Знаю, — сказал Алёша и покраснел.
4. Боба
Он совсем не знал, куда идти.
Там, куда показывала стрелка компаса, прямо посередине улицы стоял большой четырёхэтажный дом, похожий на утюг. Широкая, весёлая улица словно разбивалась об острый угол дома-утюга и растекалась дальше вдоль его серых, горячих от солнца стен двумя узенькими улочками-ручейками.
Красная стрелка показывала прямо на острый угол дома.
Значит, надо идти по какой-нибудь из этих улочек-ручейков. Но по какой? По одной разноцветным потоком неслись машины, а на другой, свирепо рыча, дрались две собаки.
Большая чёрная и маленькая рыжая.
Алёша подошёл поближе.
Он ещё никогда не видел, как дерутся собаки. У них в доме много собак, но их всех выводят гулять на поводке, и они только издали рычат друг на друга.
Чёрная собака побеждала. Она была большая и сильная, а маленькая, лёжа на спине, Только слабо отбивалась короткими лапами и жалобно визжала.
Алёше стало жалко маленькую, но он ничего не мог поделать. Он очень боялся собак с тех пор, когда на даче одна злая собака укусила его за ногу.
— Дядя, — попросил Алёша прохожего, — прогоните большую собаку, пожалуйста…
— Извини, малыш, — сказал прохожий, — некогда мне, спешу…
В это время большая собака подняла голову. У Алёши вдруг отчаянно заколотилось сердце, и стало трудно дышать. «Я не боюсь, — сказал он себе, — нет, я не трус и не бояка. Я совсем не бояка, не бояка, не бояка», — повторил он несколько раз и, зажмурив глаза, чтобы было не так страшно, бросился вперёд.
— Уходи, большая собака! — закричал он. — Не смей обижать маленьких! Не смей! Не смей!
И вдруг стало тихо. Так тихо, как в комнате, где неожиданно выключили радио. Алёша судорожно вздохнул и открыл глаза.
Большая собака отпустила маленькую и, оскалив длинные жёлтые клыки, смотрела на Алёшу.
У Алёши мгновенно вспотела спина. Ему стало так страшно, что захотелось поскорее убеждть отсюда и спрятаться где-нибудь подальше.
— Я всё равно тебя не боюсь, не боюсь, — прошептал Алёша и, сжав покрепче кулаки, заставил себя сделать шаг вперёд.
— Уходи отсюда, злая собака! Как тебе не стыдно обижать маленьких?! — что было силы крикнул он и храбро посмотрел в страшные глаза собаки. — Я тебя не боюсь!
Алёша взмахнул кулаком. Большая собака присела на задние лапы и глухо зарычала.
— Уходи, слышишь? Обрадовалась, что большая, да?
Чёрная собака громко щёлкнула зубами, потом опустила голову, словно раздумывая, как ей поступить с этим нахальным мальчишкой, и нехотя затрусила через дорогу. Алёша невольно шагнул следом и вдруг почувствовал, как что-то тёплое и мягкое ткнулось ему в ноги. Это была маленькая собака. Она тёрлась спиной о ноги Алёши и жалобно скулила.
Алёша присел и погладил её по лохматой, свалявшейся от грязи и пыли спине.
— Ты только не плачь, ладно? — сказал он.
— Эй, это не твоя собака!
Алёша поднял голову. Возле дверей дома-утюга стоял бледный мальчик в коротких штанах на пуговицах и ел конфету.
— Это наша собака, — сказал мальчик, — она у дяди Саши живёт.
— Её сейчас чуть большая собака не съела, — сказал Алёша.
— Ага, — засмеялся мальчик, — я видел, как они дрались. Вот здорово было, правда? Большая овчарка ка-ак даст, ка-ак даст…
— А если я тебе сейчас ка-ак дам?! — сказал Алёша.
Мальчик торопливо проглотил конфету.
— А чего? Чего я тебе сделал? Чего, чего? — захныкал он.
— Ладно, — сказал Алёша, — вытри нос… бояка. Буду я ещё о таких руки пачкать! Почему не прогнал большую собаку?
— Да-а… — сказал мальчик, — а если бы она укусила, тогда что?
— Не укусила бы, я знаю. — Алёше стало даже немного жалко этого мальчишку, такой он был бледный и слабый. — Ты не думай, — сказал он, — я тоже сначала боялся, а потом сам себе сказал: не боюсь, и всё! Мне папа говорил, он так на войне всегда делал. Тебя как зовут?
— Боба.
— Боба? — засмеялся Алёша. — Это только собак так зовут, а у людей так не бывает…
— Вовсе и не собак, — обиделся Боба, — это меня мама так зовёт, а другие Борей зовут…
— У нас во дворе тоже один Боря есть, — сказал Алёша, — только он уже во второй класс
