Зимний дом - Кэрол О'Коннелл
Чарльзу всегда везло с парковкой, а сегодня его удачливость сопутствовала и ей. Мэллори остановилась на обочине напротив Зимнего Дома. Чарльз все говорил и говорил про это радио, пока они поднимались к парадной двери. Почему он так зациклился на нем?
Мэллори вошла в дом первой. Чарльз стоял рядом с ней в фойе, пока она светила фонариком на серебристые панели управления рядом с дверью.
— Вот эта для сигнализации. А эта — для музыкальной системы. Работает так же, как и твоя, — она коснулась пальцем встроенного микрофона. — Музыка, которую ты слышал, когда вы с Неддой сидели на лестнице, звучала отсюда.
— Да нет, я же говорил, что Недда не могла справиться с этой штукой, и я тоже. Она включила старый радиоприемник в гостиной.
— Хорошо, давай посмотрим. — Мэллори взяла его за руку и потянула через порог фойе, освещая путь фонариком. Она раздвинула испачканные сажей занавески, впуская в комнату свет уличных фонарей, и распахнула окна, чтобы морозный воздух освежил пропахшее плесенью помещение.
Чарльз уставился на радиоприемник.
Мэллори отодвинула его от стены и развернула, показав прогнившую панель с многочисленными дырами. Он подошел ближе и наблюдал, как она вывинчивает шурупы металлической пилкой для ногтей. Мэллори сняла панель, чтобы он мог рассмотреть систему, сделанную в прошлом веке: лопнувшие стеклянные трубки, оборванные провода и погнутые контакты. Все это было опутано паутиной, оставшейся от многих поколений пауков, которые облюбовали старую коробку и свили в ней гнездо. Мышиные кости и череп лишний раз подтверждали, что радио давно не работает.
Мэллори воссоздала для Чарльза маленькое преступление давно минувших дней.
— Двадцать или тридцать лет назад эту мышь ударило током. Оглушенная, она заметалась по коробке и разбила стеклянные трубки. Возможно, мышь истекла кровью, поранившись об осколок. Понимаешь? Радио не работало много лет. Приемник в комнате Недды сохранился еще хуже, у него даже нет провода.
— Нет, это ложь. Это другое радио.
Мэллори покачала головой и решила подождать, когда к Чарльзу вернется ясный ум и, сбросив оковы депрессии, он снова сможет мыслить логически.
— Но ты ведь слышала джаз в ночь пожара, и никто не счел тебя сумасшедшей.
— Я знаю, что слышала не этот приемник. Даже если бы он работал, Битти выкрутила все пробки и электричества не было. Возможно, я слышала портативное радио, которое затем сгорело.
Чарльз вдруг стал таким подозрительным. Догадался, что Мэллори лжет? Нет, его лицо выражало сомнение. В ее лжи он видел здравый смысл. Наверное, поверил в принцип работы электричества.
На самом деле, если бы в доме находилось радио на батарейках — пусть даже оно стояло рядом с очагом пожара, — следственная группа должна была обнаружить хотя бы его остатки. Но полиция ничего не нашла. И так как важно было установить личность каждого, кто находился в доме, бригада пожарных искала следы человека, который включал и выключал для Мэллори радио. Они даже провели тесты, чтобы выяснить, можно ли было услышать в доме музыку, игравшую у соседей. Результат был отрицательный. Но все же Мэллори, как и Чарльз, считала, что музыка ей не почудилась. Она никогда в это не поверит. Но он должен.
— Я дважды видел, как Недда включала приемник, — настаивал Чарльз. — В первый раз — в ночь преступления, у меня есть куча свидетелей.
Мэллори кивнула:
— Я слышала музыку той ночью, но встроенная музыкальная система…
— И я слышал джаз после званого обеда, — раздраженно продолжал Чарльз. — Ночь была теплая. Недда открыла окна гостиной. Мы сидели на ступенях, пили вино и несколько часов слушали радио.
— Когда Недда думала, что отключает сигнализацию, то могла случайно включить систему и решить, что музыка звучит из приемника. Но ведь она была не в себе.
— Неправда. Когда мы говорили, я не заметил в ней никаких признаков безумия. — Чарльз повернулся к Мэллори спиной, вышел из дома и сел на ступени. Она немного постояла у входа, глядя на него.
Немного разобрав завалы, Мэллори откопала винный шкаф за барной стойкой, с которого так никто и не сорвал резиновую пломбу. Она выбрала «мерло», единственное вино, которое могло выдержать высокую температуру от пожара на втором этаже. С вином и двумя бокалами Мэллори вернулась к Чарльзу. Бабье лето давно прошло, но он, казалось, не замечал прохлады осенней ночи.
— Ну хорошо, давай восстановим события. — Она протянула Чарльзу бутылку, и он принялся изучать этикетку.
— Это вино подавали за ужином. Я все не мог понять, откуда Шелдон Смит узнал о винах из моего погреба. Знаешь, сколько стоят эти бутылки?
— Это не проблема, Чарльз. Ты получаешь ворованные товары от полицейского. — Мэллори откупорила бутылку и поставила на ступеньку, чтобы вино подышало. Он счел бы преступлением, если бы она просто наполнила бокалы, не дав вину дозреть. Мэллори принесла кое-что почитать, чтобы скоротать время. Она открыла рюкзак и вытащила из него небольшую книгу в кожаной обложке.
— Это последний дневник Недды. С его помощью я перехитрила Битти Смит. Открой.
Чарльз послушался.
Всю страницу заполняла одна фраза: Безумные делают здоровых людей безумными. Не веря своим глазам, Чарльз пролистал дневник и потрясенно посмотрел на Мэллори.
— У меня целый чемодан таких, — сказала она. — Везде одно и то же. Я верю, что Недда была нормальной, когда впервые попала в больницу, но только не тогда, когда вышла из нее. Нельзя требовать от нее слишком много. И знаешь почему, Чарльз? Потому что в этих строках — правда. Это подтвердит любой полицейский. Мы постоянно работаем с сумасшедшими. Безумие уничтожает. Оно проникает в мозг и душу. Сводит с ума. Недда хотела, чтобы я показала дневники Клео и Лайонелу. Возможно, она думала, что написала что-то еще. Я уверена, Недда действительно верила, что слушала радио.
— Настоящее безумие. — Чарльз все еще перелистывал страницы. — А я не увидел этого. Как я мог так подвести эту женщину?
— После нескольких сеансов? Ты же сам сказал, что она разговаривала, как разумный человек. Уверена, что так оно и было. Она была сильной женщиной и очень хорошо умела контролировать себя в ситуациях… в которых ломаются здоровые люди. — Мэллори забрала дневник и посмотрела на страницы, исписанные словами безумия, словами правды. — Ты ни в чем не виноват, Чарльз. Она и мне казалась вполне вменяемой. Возможно, все силы Недды уходили на то, чтобы окончательно не сойти с ума — хоть какое-то время. Ведь она еще не выяснила отношения с братом и сестрой.
— Если бы Лайонел и Клео увидели дневники, все могло бы
