Первый свет - Линда Нагата
Раздается ровное жужжание электронного механизма, за которым следует порыв воздуха, пахнущий пылью и авиационным топливом — открывается аппарель. Резким голосом Джейни произносит:
— Харви, позаботься о лейтенанте Шелли.
Нетрудно догадаться, что она всё еще на меня зла.
— Есть, сержант.
Судя по всему, прямо передо мной стоит Ванесса Харви.
— Подвози! — орет она. Затем более тихим голосом: — Лейтенант, вы в это не поверите.
— Во что?
— Вам привезли инвалидное кресло.
Это модель старой школы — никакой электроники, — но к нему приставили санитара.
Наступил рассвет. Я понимаю это по пурпурным осколкам света; они такие тусклые, что совсем не режут глаза, пока меня везут по летному полю. Топот моих солдат, следующих за мной — утешительный звук. Впереди появляется белый искусственный свет. Он становится ярче, прогоняя рассвет светящимися фрагментами такой интенсивности, что я пригибаю голову. Колеса кресла переезжают через порог, и воздух становится спертым и неподвижным. Я внутри, кондиционер не работает. Вокруг много людей. Щелкают затворы камер, вспышки бьют в лицо. Я пригибаю голову еще ниже и закрываю глаза рукой.
— Что за херня здесь происходит? — рычу я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Таттл отвечает:
— Фотосессия. — Затем в его голосе слышится страх, он шепчет: — Бля! Генералы!
Вот теперь мне правда хочется во что-нибудь врезаться кулаком.
Вокруг меня всё пришло в движение, люди переговариваются вполголоса. Я всё еще прячусь за ладонью, когда мое кресло останавливается.
— Лейтенант Шелли, — произносит мужской голос, который звучит подозрительно знакомо. — Я хочу поблагодарить вас и ваше подразделение за то, что вы сделали этой ночью. Вашим героизмом были спасены бесчисленные жизни, и вся наша благодарная нация говорит вам спасибо.
Это ебаный президент.
Не то чтобы я за него голосовал.
Но Кендрик надерет мне задницу, если я начну хамить или не смогу вести себя с достоинством, подобающим офицеру армии Соединенных Штатов. Поэтому я опускаю руку на подлокотник, выпрямляюсь и открываю глаза навстречу боли от потолочных ламп. Вокруг раздается вздох и шушуканье — должно быть, мои глаза выглядят паршиво, но я игнорирую это. Я смотрю примерно в ту сторону, где должен находиться президент, и произношу: «Спасибо, сэр» — голосом, всё еще сухим и охрипшим.
Кто-то касается моей правой руки. Я настолько ошарашен, что дергаюсь в кресле. Джейни шипит мне на ухо:
— Пожми руку президенту.
Блядь. Но я выполняю свою работу. Собравшись, я смотрю вверх. На этот раз мне есть что сказать.
— Прошу прощения, сэр. Наш LCS общается через бюллетени общего канала связи, но я больше не подключен. Отказ оборудования. И мой сержант еще не успела проинформировать меня о нашей повестке дня.
Последнее я произношу сквозь зубы, давая Джейни понять: мне плевать, насколько она зла, я надеру ей задницу, как только мы отсюда выберемся. А затем я протягиваю руку.
Президент пожимает ее.
— Совсем не нужно извиняться, лейтенант Шелли. Для меня честь познакомиться с вами.
Следующим пунктом программы оказывается «убрать-чокнутого-киборга-с-глаз-долой», и я только за. Санитар толкает мое кресло мимо разбитых призрачных фигур, в которых я угадываю людей. Позади продолжают щелкать камеры и сверкать вспышки — президент переходит к приветствию остальных бойцов нашего двойного LCS, благодаря их за службу.
Звуки церемонии вскоре остаются позади. Я слышу мягкое шипение колес по плитке пола, изумленный шепот моих солдат, вырвавшихся с фотосессии, и топот их ботинок. Санитар поворачивает кресло за угол. Воздух становится чуть холоднее. Мои солдаты не следуют за нами. Я слышу их шаги дальше по коридору. Мне становится страшно вдали от них.
— Что, черт возьми, происходит?
Голос впереди произносит:
— Шелли, это я.
Думаю, у меня отвисает челюсть — что оказывается весьма кстати, потому что Лисса прижимается своими губами к моим и, обхватив руками мою голову, дарит мне долгий-долгий поцелуй. Из всех мыслей, что могли прийти в голову, первой всплывает одна: я чертовски рад, что Кендрик заставил меня принять душ.
Едва касаясь ее губ, я шепчу:
— Лисса, я не знал, жива ли ты вообще. Кендрик сказал, что тебя попытаются вытащить...
— Вытащили. Я в порядке. Меня привезли сюда. — Она отстраняется. — Майор Чен здесь.
Он заявляет о своем присутствии, заговорив своим ровным, прагматичным голосом.
— Хочу похвалить тебя, Шелли, за то, что ты сделал то, что должно.
— Спасибо, сэр, но это была победа полковника Кендрика.
В мыслях я возвращаюсь в «Чёрный Крест». Я снова слышу рев самолетов и хочу их увидеть — мне нужно их увидеть, поэтому я выхожу наружу — и смотрю, как начинает падать ракета.
— В конце я всё запорол, майор. Но хочу поблагодарить вас за то, что вытащили Лиссу.
— Это тоже была победа Кендрика.
Он делает шаг вперед. Я напрягаюсь, когда он берет меня за запястье.
— Это тебе.
Он вкладывает мне в руку что-то матерчатое. Я ощупываю знакомую форму: гладкая, прочная ткань, вшитая сеть микропроводов. Это черепная шапочка.
— В нее уже загружен твой профиль.
Мне страшно ее надевать. Если ЭМИ выжег микросферы в моем мозгу, то шапочка мне ничем не поможет.
— Шелли? — спрашивает Лисса, и в ее голосе слышится тревога. — Ты в порядке?
Но ведь сферы — органические, так? А органические структуры невосприимчивы к ЭМИ.
Я наклоняю голову и натягиваю шапочку, плотно прижимая ее к коже. Затем задерживаю дыхание. Две секунды, три... и я чувствую, как она начинает работать, прогоняя тени прочь. Я еще раз провожу рукой в перчатке по шапочке, а затем улыбаюсь Лиссе.
— Я в порядке, детка. Всё отлично.
СВЯЗАННЫЙ БОЕВОЙ ОТРЯД
ЭПИЗОД 3: ПЕРВЫЙ СВЕТ
Мы с Лиссой тесно прижались друг к другу на заднем сиденье армейского внедорожника. Чен сидит впереди рядом с водителем. Мы — часть хорошо вооруженного конвоя, доставляющего наших солдат из C-FHEIT в Армейский медицинский центр Келли. Прошли сутки с момента взрыва бомб. На улицах Сан-Антонио воцарилась принудительная тишина. Лисса описывает баррикады и блокпосты, которые она видит: их контролируют войска Национальной гвардии, полностью перекрыв движение гражданского транспорта. Передвигаться разрешено только военным, полиции, пожарным и машинам скорой помощи.
Она рассказывает о разбитых машинах, разбросанных по улицам, в некоторых всё еще сидят скорбные семьи — это мусор, оставшийся после вчерашнего транспортного потока, когда миллион человек пытались бежать из города. Светофоры не работают, магазины закрыты, а рассветное небо запятнано разрозненными шлейфами дыма.
— Но я
