Гроб - Арно Штробель
— Обращалась ли фрау Россбах, насколько вам известно, за медицинской помощью по этому поводу? — Райтхёфер снова повернулась к Вибке Пфайффер.
— Насколько я знаю — нет. Именно поэтому я обрадовалась, когда она решилась записаться на приём к Буркхарду Ляйенбергу.
— А как… — Менкхоффа прервал телефонный звонок.
Это был Брозиус, и голос его звучал в высшей степени возбуждённо.
— Твой байкер — тот, которого женщина видела перед кабинетом психиатра… Похоже, мы его нашли.
ГЛАВА 51.
— Что? Где? И он уже что-нибудь признал? Ну говори же! — Менкхофф возбуждённо кричал в трубку.
— Коллеги нашли его на автобусной остановке — прохожие вызвали. Его огрели бутылкой по голове.
— Что? Кто?
— Ты сейчас где?
— У фрау Пфайфер, подруги Евы Россбах, но…
— Лучше выслушай всё от него самого, Бернд. Тут всё несколько… запутанно.
— Где этот тип? В больнице?
— Нет. Он здесь.
— В управлении? А ты какого чёрта там в такое время?
— Потому что я твой начальник, господин Менкхофф. Так что поторопись — и чтоб мухой был здесь.
— Скоро буду.
Менкхофф убрал телефон и повернулся к Райтхёфер:
— Нам нужно ехать.
— Ева нашлась? — встрепенулась Вибке Пфайфер. — С ней всё в порядке?
— Нет, к сожалению, фрау Россбах пока не объявилась. Но, возможно, сейчас мы продвинемся дальше.
Он поднялся и коротко кивнул — сначала ей, затем Йоргу Вибкингу.
— Мы свяжемся с вами.
Не оборачиваясь, Менкхофф вышел из дома и нетерпеливо ждал снаружи, пока Ютта Райтхёфер не догнала его.
— Что случилось? — спросила она, пока они шли к машине.
Менкхофф хлопнул ладонью по крыше автомобиля.
— Давай, садись скорее. Расскажу по дороге. А сейчас — жми на газ.
До управления они добрались за двадцать пять минут. Едва оказавшись на своём этаже, Менкхофф буквально ринулся по коридору — и наткнулся на Удо Риделя, который загородил ему дорогу. Прежде чем тот успел раскрыть рот, Менкхофф поднял руку.
— Удо, я сейчас не в лучшем расположении духа, я спешу, и, главное, я абсолютно не готов выслушивать критику. Так что окажи нам обоим услугу — избавь меня от своего мнения обо мне, ладно?
Ридель не отступил.
— Нет уж. Дай мне сказать, что я хочу сказать, и хватит делать вид, будто ты всё знаешь наперёд.
Менкхофф шумно выдохнул.
— Ладно. Говори. Только быстро — я действительно тороплюсь.
Ридель бросил взгляд через плечо Менкхоффа на Райтхёфер, словно прикидывая, стоит ли говорить при ней. Но, по-видимому, решил, что это неважно.
— Хорошо. Шеф сказал мне, что в последние дни ты несколько раз сам настоял, чтобы я занялся вещами, которые были действительно важны для дела. Не знаю, зачем ты это сделал, и, возможно, это был расчёт, — но с недоверием пора заканчивать. Поэтому скажу прямо: я, похоже, в тебе ошибался. Приношу свои извинения. И… ты можешь на меня рассчитывать.
Его лицо в этот момент, казалось, побагровело ещё на несколько оттенков сильнее обычного. И хотя Менкхоффу всё это живо напомнило какую-нибудь мыльную оперу, он не мог не протянуть Риделю руку.
— Рад это слышать, Удо.
Они коротко пожали друг другу руки.
— Ну что ж, у нас ещё много дел, — сказал Менкхофф, взглянув на Райтхёфер.
Они двинулись дальше. Ютта Райтхёфер ухмылялась ему вслед, но он не удостоил её ни единым комментарием.
Войдя в кабинет Брозиуса, Менкхофф не стал тратить время на преамбулы и спросил в лоб:
— Где он?
— Сидит через стену, в допросной. Каждые две минуты спрашивает, нельзя ли ему выйти покурить.
— Ясно. Есть что-нибудь, что я должен знать заранее?
— Есть. Но, как я уже говорил, тебе лучше услышать это от него самого. Скажу только: история у него совершенно безумная. И она связана с Евой Россбах.
Менкхофф кивнул и вышел из кабинета. Они договорились, что Райтхёфер останется снаружи и будет слушать аудио-протокол допроса.
Тип, сидевший в допросной, в точности соответствовал описанию пожилой дамы. Когда Менкхофф вошёл, мужчина повернулся к нему, и их взгляды встретились.
Надо же — а парень мне с ходу симпатичен, — вынужден был признать Менкхофф.
У незнакомца был открытый, честный взгляд.
— Добрый вечер, моя фамилия Менкхофф. Я руковожу расследованием, в которое вы, судя по всему, оказались вовлечены.
К его удивлению, мужчина даже поднялся и протянул руку.
— Добрый вечер. Меня зовут Франк Шмидт, но все называют меня Даггер.
— Присаживайтесь, герр Шмидт.
Менкхофф указал на стул, обошёл стол и сел напротив.
На затылке у Шмидта белела марлевая повязка с большим кровавым пятном. Менкхофф кивнул в её сторону.
— К этому мы ещё вернёмся, герр Шмидт. Но сначала я хотел бы узнать: это вы сегодня стояли перед кабинетом психиатра доктора Буркхарда Ляйенберга, пока Ева Россбах находилась у него на приёме?
Шмидт кивнул.
— Да, это был я. Только я понятия не имел, кто та женщина на самом деле. То есть поначалу мне казалось, что знаю, а потом всё стало… странным.
— Что вы имеете в виду?
— Я уже пытался объяснить это вашему коллеге, но он, по-моему, не очень-то врубился. Хотя я его понимаю — история и впрямь безумная.
— Тогда попробуйте со мной. Может, мне повезёт больше.
— Ладно. Значит, так. Вижу я эту женщину у Кёльнского собора — идёт мимо меня и ругается себе под нос, типа «козёл» и всё такое. Я думаю: Стоп, я же её откуда-то знаю. Но что-то в ней не так. Я кондитер, понимаете? Развожу свои торты по всему Кёльну. И решил, что наверняка знаю её как клиентку — я ведь почти всех клиентов помню в лицо.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Ну вот, заговорил с ней — а она как-то не вяжется с тем, что я помню. Говорит, её зовут Бритта. Никакую Бритту я не знаю, но зуб даю — лицо знакомое. Мы попрощались, а я пошёл за ней следом, потому что это не давало мне покоя. Она мотается туда-сюда, потом садится в автобус. Я думаю: Ладно, раскошеливайся — ловлю такси и еду за ней.
Он усмехнулся.
— Прямо как частный детектив. Таксист на меня таращился, как на ненормального, когда мы стояли за
