Изнанка реальности - Павел Ковезин
Он поправил галстук и отряхнул пиджак.
– У тебя два варианта, – босс посмотрел мне в глаза, – выпустить опровержение и продолжать работать или отправиться вслед за коллегой.
– Филин псих, – выдохнув, сказал я и перевёл взгляд на начальника, – но хотя бы не идиот.
Я встал и вышел из кабинета.
Своё обещание Борис Игоревич сдержал – сдал Филинова врачам. Тот не стал отрицать, что верит в монстра – хотел, чтобы об этом узнал весь свет. Его подержали неделю на таблетках и отпустили. О Гундыре он больше старался не вспоминать.
Его судьба сложилась лучше, чем у других свидетелей проснувшегося чудовища – девочка оказалась в детском доме, врачи утверждали, что ничего не видели, а один из пилотов покончил жизнь самоубийством.
***
– Так и не нашёл работу? – спросил я.
Он помотал головой.
– Зато у тебя, я слышал, всё хорошо.
Я бы не сказал, что должность редактора в спортивном журнале – это хорошо, но на вопрос Филина лишь кивнул.
– Не скучно тебе после мистических статей про футбол писать?
– Футбол хотя бы реален. Осязаем. Он существует не только в головах поехавших стариков.
После этих слов Сергей облокотился на стол и посмотрел на меня с такой злостью, будто хотел ударить.
– Илья, – сквозь зубы процедил он, – ты же тоже видел… ты был там!
Я наклонился ближе и сказал полушёпотом:
– Да видел я, видел! Но проблема не в этом, а в том, что кроме нас и ещё пары человек, это больше никто подтвердить не может! – я стукнул кулаком по столу, – эта грёбаная статья с фотографиями монстра разрушила наши карьеры!
Когда мы на вертолете улетали с края земли, спасаясь от Гундыра, мы надеялись, что репортаж взорвёт интернет. В ответ же нас обвинили в фотошопе, монтаже и помешательстве.
– Понимаешь, – я откинулся на спинку стула и заговорил уже спокойнее, – люди хавали любую хрень, про которую мы писали, – домовых, леших, призраков, демонов – но, когда они собственными глазами увидели фотографию чудовища, назвали нас лжецами. Им проще верить в то, что нельзя потрогать, увидеть, почувствовать. А когда им в лоб говорят, что посёлок на Севере стоит на спине монстра из мифов – они крутят пальцем у виска.
К нам подошла официантка и поставила на стол ещё две кружки пива. Филин сделал большой глоток.
– В том-то и дело, что мы перешагнули через границу реальности, увидели нечто по ту сторону, и забыть это уже не получится, – сказал он, перестав злиться. – Сколько бы меня не пичкали таблетками.
– Он всё больше беспокоит меня, – сказал я Ане, когда мы вечером ходили по коридорам книжного магазина, – сидит на таблетках, спивается. Ещё немного и его снова закроют в белых стенах.
– Забудь ты про него, – ответила Аня, листая какую-то книжку из раздела мистики, – вас вообще что-нибудь связывает, кроме той командировки?
Перед глазами снова пронеслись воспоминания – чудом спасённая девочка, психопат, убивший семью, Филин, со слезами на глазах рассказывающий про смерть матери – такое не забывается. После такого людей связывает нечто большее, чем просто рабочие отношения.
– Я просто о нём беспокоюсь, – спокойно ответил я, чтобы это не выглядело как одержимость.
– Он в два раза старше тебя, вам же даже поговорить не о чем, – Аня закрыла книжку и поставила на место.
– Ты права, – ответил я, не желая дальше продолжать эту тему.
Разрыв с Леной я переживал долго и мучительно. Два года пытался её забыть, сжигал совместные фотографии, не мониторил её страницы в интернете, привыкал жить один. Но после Амдермы понял, что, если не хочу утонуть в воспоминаниях и оказаться в соседней от Филина палате, надо начинать новую жизнь.
Аня была полной противоположностью Лены. Она путешествовала не по странам, а по книжным мирам, проводила вечера не в спортзале, а в барах, брала от жизни всё, а не зацикливалась на будущем. Аня носила чокеры, чёрные обтягивающие платья и туфли на высоких каблуках. Мне нравились её пронзительный взгляд, игривая улыбка и то, как она мило убирает ярко-красные волосы за ухо, когда стесняется.
Аня купила две книги – Клайва Баркера и Дэвида Вонга – а я теперь не хотел даже слышать про сверхъестественное, не то, что посвящать этому вечера за чтением. Поэтому, пока она стояла на кассе, отошёл купить кофе – последние ночи я очень плохо спал. Надеюсь, что это никак не было связано с пережитым кошмаром.
Впервые Аня познакомилась с Филиновым в баре. Он, как обычно, угрюмо сидел за стойкой, когда мы подошли.
– Серёг, привет, – сказал я, дружески хлопнув его по плечу.
От испуга он выронил телефон. Я поднял его и мельком увидел на экране новости о пропавших людях. Можно вывести Филина из журналистики, но не журналистику из него. Теперь он, кажется, нашёл себе новое увлечение – читать криминальные хроники.
– Это Аня, – я отдал ему телефон и показал на девушку. – Я про неё рассказывал. Аня – это Сергей.
Аня мило улыбнулась и протянула руку, Филин же уставился на неё таким взглядом, словно увидел привидение, и не ответил на рукопожатие.
Я щёлкнул пальцами перед его лицом.
– Ты в порядке?
Аня замешкалась, опустила взгляд и убрала руку.
– Мне тоже приятно познакомиться, – сказала она голосом обиженного ребёнка. – Пожалуй, оставлю вас. Пойду потанцую. Закажи мне коктейль.
Я сел рядом с Сергеем и заказал напитки.
– Да что с тобой? Трудно было хотя бы изобразить дружелюбие?
– Прости… я… – он обернулся на танцпол. – Ты давно её знаешь?
– Чуть больше недели, я же тебе рассказывал. А что? Вы знакомы?
– Нет, просто… – он не отрываясь смотрел, как Аня танцует, и так и не договорил.
– Ладно, забей, – отмахнулся я, понимая, что пытать расспросами психически нездорового человека себе дороже. Возможно, он ещё не отошёл от таблеток, возможно, слишком много выпил. Может, и то и другое сразу.
Бармен поставил передо мной два стакана. Я залпом осушил половину своего. Пить хотелось ужасно, голова раскалывалась весь день, а от громкой музыки заболела ещё больше.
– Бурная ночь? – спросил Филин, показав пальцем на шею.
Он намекал на засос, оставленный Аней прошлой ночью.
– Будто у тебя никогда не было конфетно-букетного периода.
– Илья, я три развода пережил, – серьёзно сказал он, всматриваясь в пятно на моей шее.
– То-то и оно. Не думал попробовать начать всё сначала? Может, и забыл бы про…
– Не думал, – перебил меня Филин, снова повернувшись к Ане.
Она закончила танцевать и подошла к нам, взяв коктейль. «Кровавая Мэри» удачно сочеталась с цветом её платья и волос.
– Ладно, отдыхайте, – сказал Сергей, встав со стула. – Мне уже пора.
Он положил руку мне на плечо и приблизился. Даже несмотря на орущую музыку, я услышал слова, произнесённые полушёпотом.
– Аккуратней с ней.
А после улыбнулся нам и вышел из бара.
Меня разбудил звонок в дверь. Голова раскалывалась, в горле пересохло после выпитого ночью, а звон не прекращался. Я поднялся с кровати и открыл дверь. На пороге стоял Филинов. Его волосы были взлохмачены, под глазами – мешки, взгляд – потерянный и уставший.
– Лучше времени не нашёл? – спросил я, хватаясь за голову.
– Надо поговорить, – и, не дожидаясь моего приглашения, вошёл в квартиру.
Филин впервые был у меня в гостях. Он начал осматривать квартиру, словно риелтор, собирающийся выставить её на продажу. Я не придал этому значения и отошёл на кухню за минералкой.
Когда я вернулся в комнату, Сергей сидел на стуле, листая книгу Баркера.
– Это ты читаешь? – спросил он.
– Нет, Аня. В моей жизни хватило мистики.
– Аня… о ней-то я и хотел поговорить.
– А что с ней?
– Илюх… – он посмотрел на меня и захлопнул книгу. – Она вампир.
Я залпом осушил стакан минералки.
– Перепил вчера? – усмехнулся я.
– Нет, – спокойно ответил он, – серьёзно тебе говорю.
– В смысле, блядь, вампир? Энергетический типа?
– Настоящий вампир, Илюх.
– По-твоему, она не на работу с утра ушла, а в окно вылетела?
– Я вчера своими глазами видел её взгляд, её… клыки. Понимаю, звучит глупо, но после терапии я стал видеть мир иначе. Сначала
