Мёртвый крик - Арно Штробель
— Прошу вас, госпожа Нойман, — попытался Макс, — это и впрямь очень важно. Моя сестра в большой опасности — она погибнет, если мы её не найдём.
Эльвира прищурила глубоко запавшие в морщинистых впадинах глаза.
— Ты ведь уже был здесь, мент, я права?
Макс кивнул.
— Да, вчера.
— И? Что я тебе тогда наговорила?
— Немного.
— А с чего ты взял, что сегодня будет иначе?
— С того, что мы надеемся: вы поможете нам найти убийцу вашего сына.
— А с какой стати? Знала бы, кто это, — выпила бы с ним рюмку шнапса. Но я ничего не знаю. А теперь — проваливайте. Вспомню что — позвоню.
— У вас же нет наших номеров, — возразил Бёмер.
В ответ раздался блеющий смешок.
— Вот именно.
С этими словами Эльвира отвернулась и захлопнула дверь у них перед носом.
— Вот стерва, — вырвалось у Бёмера.
Макс счёл, что иного слова и не подобрать.
Уже на пути к машине его снова посетило то странное ощущение: в последние дни он упустил нечто важное. И теперь Макс понимал отчётливо — намёк прозвучал именно в разговоре с матерью Ноймана.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 36
Они не успели далеко отъехать, как зазвонил мобильный Бёмера.
— Шеф! — растерянно выдохнул он, приняв вызов. — Я… да, всё верно… Прокурор? Это сложно… да… он рядом со мной… Нет, я заскочил в Нойс, потому что… Знаю, но мне нужно было ещё раз поговорить с матерью Ноймана… Да, я понял, но… Чёрт побери!
Последнее он выпалил так резко, что Макс вздрогнул.
— А теперь дайте же мне сказать. Да, я знаю, что обязан был немедленно доставить Макса в управление. Но он по-прежнему мой напарник, и я убеждён: Верену убил не он. Вы это и сами прекрасно понимаете. К чему тогда весь балаган?.. Да, да, инструкции. Простите, шеф, но мне до смерти осточертело крючкотворство, когда на кону жизнь его сестры. Хотите повесить на меня дисциплинарку — извольте… Хорошо. Везу его в управление. Конец связи.
— Ты что, и правда собираешься меня сдать? — недоверчиво спросил Макс, едва Бёмер опустил телефон. — Ты же знаешь, я должен…
— Я сказал, что отвезу тебя туда. А если на каком-нибудь перекрёстке ты выпрыгнешь и пустишься наутёк — это уже моё невезение. Я слишком стар, чтобы за тобой бегать.
Макс кивнул. Снова оказаться предоставленным самому себе было досадно, но он понимал: Бёмер и без того нажил из-за него уйму неприятностей.
— Где тебя выса… то есть, где ты сбежишь?
Макс снова вспомнил разговор с матерью Ноймана — то цепкое, навязчивое чувство, что в её словах проскользнуло нечто важное.
— Если не в тягость — отвези меня немного назад. Надо ещё раз потолковать со старухой.
— Хорошо. Только на что ты рассчитываешь? Ты же видел, что она за фрукт.
Макс пожал плечом.
— Сам не знаю. Просто чувство.
— Ну ладно. — Бёмер остановился, заглянул в боковое зеркало и развернул машину. — Высажу тебя на перекрёстке перед её улицей. Ей вовсе не обязательно видеть, как ты преспокойно выбираешься из моей машины.
— Договорились.
Макс смотрел в окно. Дома проплывали мимо, нанизанные друг на друга, словно бусины.
Нужно было понять, что́ всё это время не давало ему покоя. Какая-то мелочь, обронённое кем-то на днях слово — и оно могло оказаться решающим.
— Чем-нибудь ещё помочь? Здесь и сейчас. Позвонить мне ты, разумеется, можешь когда угодно.
Макс коротко, безрадостно усмехнулся.
— В том-то и беда. Телефона у меня больше нет. Спецназовцы отобрали.
— Ладно, держи мой. Будем считать, ты успел его выхватить, прежде чем дал дёру.
Бёмер вытащил смартфон из внутреннего кармана куртки и протянул напарнику.
— Спасибо. И если найдётся ещё немного наличных…
— Эх, тут скверно. В кармане, кажется, чуть больше двадцати евро. Но забирай.
— Всё-таки лучше, чем ничего.
— Кстати, код — моя дата рождения. Не вспомнишь — пеняй на себя.
Макс выдавил короткую улыбку.
— Помню.
Через десять минут он вышел из машины и, прежде чем захлопнуть дверцу, наклонился к окну.
— Спасибо тебе, Хорст. За всё.
— Брось. Звони, если что прояснится. Я тоже буду на связи.
Макс направился к дому матери Ноймана.
По-хорошему, следовало бы найти укромный уголок и в тишине обдумать, чего именно он надеется добиться от старухи. Но времени не было. И без того казалось чудом, что бомба, на которой сидела Кирстен, до сих пор не взорвалась.
По крайней мере, он на это надеялся.
Прежде чем нажать на звонок, Макс глубоко вдохнул и приказал себе ловить каждое слово.
Узнав его, Эльвира Нойман недоверчиво качнула головой.
— Ну, мать честна́я, обделаться можно. Слушай, мент, ты совсем умом тронулся? И где дружка своего оставил?
— Хватит оскорблений, фрау Нойман, — произнёс Макс, призвав на помощь всё своё самообладание. — Если вам кажется, будто вы вольны говорить что вздумается, — это далеко не так. Извольте сдерживаться.
Она попыталась скрестить дряблые руки на необъятной груди — не вышло. Получилось попросту смехотворно.
— Что-нибудь ещё? Желаете штраф мне выписать? Валяйте. Сами и заплатите. У меня всё равно ни гроша. Ну и что теперь, сынок?
Макс понял, что в таком тоне ничего не добьётся.
— Послушайте, фрау Нойман. Мне просто не верится, что человеческая жизнь вам и впрямь настолько безразлична. У вас ведь тоже была дочь. Помните, что вы чувствовали, когда она умерла?
— Она не умерла, господин полицейский. Она вышибла себе мозги какой-то дрянью. Дура набитая.
Значит, и взывать к её совести бесполезно. Оставалось одно — повторить прежний разговор и надеяться, что искомое всплывёт само.
— Фрау Нойман, моя сестра погибнет, если я не разыщу её в ближайшее время. Вы знаете хоть что-нибудь, что могло бы помочь?
Она закатила глаза.
— Нет, не знаю. Достал уже.
Макс попытался припомнить, как тогда поворачивался разговор.
— Тогда хотя бы помогите мне найти убийцу вашего сына.
— А он мне до сих пор до лампочки. Ещё раз спрашиваю: ты совсем тупой или прикидываешься?
Пока что ничто в её словах не задевало слуха. Но и в прошлый раз они говорили ненамного
