Чародей смерти - Винсент Клиш
Голубоватое свечение монитора ложилось на её тщательно накрашенное лицо, пока она сосредоточенно просматривала страницы в интернете.
Квартира была заставлена всевозможным китчем и безделушками. Между ними теснилась старомодная мебель в кричащих чехлах. Стены были увешаны бесчисленными фотографиями, на которых Мадам позировала со звёздами варьете. Платья и огромные женские туфли валялись повсюду.
— Я так и знала, — пробормотала она, сопоставив сведения, которые удалось собрать за последние дни.
Она закрыла браузер и откинулась на спинку потёртого кресла с обивкой из искусственной кожи. Затем достала портсигар, закурила и, глубоко затянувшись, задумалась, что делать дальше.
— Ах, Руфус… почему ты не послушал Теодора? — тихо произнесла она. — Всё могло бы сложиться совсем иначе.
Она поднялась, вышла в коридор старой квартиры и посмотрела на себя в большое зеркало в бидермейеровской раме. Поправила парик, влажным кончиком указательного пальца подправила тени на веках, затем перевела взгляд на стопку писем, лежавшую на комоде.
После этого она прошла в ванную и открыла зеркальный шкафчик. Уже много лет в домашней аптечке хранилось то, о чём никто не должен был знать. Убедившись, что всё на месте, Мадам с облегчением закрыла дверцу, тяжело вздохнула и опустилась на край ванны.
Несколько секунд она молча смотрела на своё отражение.
— Шоу должно продолжаться? — спросила она. — Что ж… однажды для каждого опускается последний занавес.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 37
Берлинская прокуратура — крупнейшая во всей Федеративной Республике. В ней работает более тысячи сотрудников. Она располагается в здании уголовного суда Моабит на Турмштрассе.
— Значит, кот всё-таки вылез из мешка, — сказала Кастелла, стараясь не выдать злости, которую испытывала к Тассило.
Сразу после разговора с ним они вместе с Керном отправились в суд, чтобы сообщить прокурору фон Штайну о предложенной сделке.
Высокий, внушительный мужчина со шрамом на лице принял сотрудников LKA в одном из пустовавших залов заседаний. Уже несколько минут он молча расхаживал взад-вперёд у окна.
— С одной стороны, против него нет ничего, что исключало бы удовлетворение его просьбы, — наконец заговорил прокурор деловым тоном. — С другой — речь идёт не о каком-нибудь председателе муниципального совета, который хочет скрыться, чтобы не платить алименты бывшей жене.
Кастелла не выдержала сидеть на скамье для публики, где устроилась вначале. Она поднялась и подошла к каучуковому дереву, которое кто-то из судей поставил в зале.
— Что он может задумать? — спросила она, машинально протирая листья носовым платком.
— Всё что угодно, — ответил Керн, единственный, кто по-прежнему спокойно сидел на своём месте. — Получив новое имя и документы, он сможет исчезнуть где угодно. И у нас не останется ни единого шанса когда-либо снова его найти. Если он действительно хочет лишь покоя — мне всё равно. Но скажите честно: вы сами в это верите?
— Верить можно в церкви, — сухо ответил прокурор. — Здесь речь идёт об оценке рисков: стоит ли поимка «Висо̀чника» того, чтобы подарить свободу опасному психопату?
— А у нас есть другой выбор? — спросила Кастелла. — Наша работа — защищать людей от таких преступников. И мы уже семь лет с ней не справляемся. К тому же официально Тассило невиновен. Мы не можем закрывать на это глаза.
Фон Штайн отвернулся к окну, и Керн с Кастеллой не увидели, как его и без того суровое лицо исказилось от раздражения.
— Думаю, никто из присутствующих не горит желанием вознаграждать нашего общего знакомого, — сказал он. — Особенно за сведения, которые он вообще не имел права скрывать. Тем более что передаст он их лишь после того, как допустит новые убийства.
Керн вновь вступил в разговор.
— Я уверен: если бы «Висо̀чник» не приехал в Берлин, Тассило вообще ничего бы не предпринял. В каком-то смысле нам даже повезло.
Прокурор взглянул на него.
— Вы когда-нибудь задумывались, почему он хочет помочь именно вам, господин главный комиссар?
— Каждый день, — ответил Керн. — Он на мне зациклен. Это очевидно. Но, если честно, я не хочу знать почему.
Кастелла отошла от дерева и присела на край стола, за которым во время заседаний обычно располагаются свидетели.
— Господа, по-моему, мы все понимаем, что нужно делать. Разве нет?
Фон Штайн по-прежнему смотрел в окно. Его взгляд скользил по улице, словно это позволяло хоть ненадолго отсрочить решение, которое всё равно предстояло принять.
После недолгой паузы он наконец произнёс:
— Попробуем взглянуть на это с положительной стороны. По крайней мере, Тассило в ближайшее время не вернётся.
— Значит, я должен согласиться? — спросил Керн.
В зале на несколько секунд воцарилась тишина.
Только потом прокурор повернулся к ним. Его лицо вновь стало непроницаемо спокойным.
— А что ещё нам остаётся?
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 38
— Готовы ли вы прямо сейчас взглянуть смерти в лицо?
Руфус резким движением сорвал большое чёрное бархатное покрывало, до этого скрывавшее его реквизит от напряжённых взглядов зрителей. Перед публикой предстала устрашающая гильотина, и по залу прокатился приглушённый ропот. В этот вечер в Mes Amis собралась на редкость благодарная публика — такое случалось далеко не всегда.
Нередко в варьете приходят люди, которые на самом деле вовсе не хотят здесь находиться: ворчащие школьники на экскурсиях, подвыпившие компании, отмечающие день рождения, гости, не выбиравшие место праздника, или равнодушные коллеги, которых начальство решило порадовать необычным корпоративом. В таких случаях артисты обычно бессильны. Даже самое блестящее выступление не произведёт впечатления, если публика не готова его принять.
Сегодня всё было иначе.
Все посетители Mes Amis пришли именно ради представления и были готовы позволить артистам себя увлечь.
— История обезглавливания уходит корнями во времена Древнего Египта, — глубоким голосом начал Руфус. — Согласно легенде, фараон Хеопс пригласил ко двору мага Деди, чтобы тот продемонстрировал своё искусство. На глазах правителя Деди якобы обезглавил трёх животных, а затем приставил их головы обратно к телам — и животные остались живы. Так гласит легенда.
Публика слушала с неподдельным интересом. Даже редкое шуршание фантиков, ещё недавно мешавшее выступлению Дафны, стихло.
— Уже в 1765 году фокусник Jacob Philadelphia демонстрировал публике искусство обезглавливания. Однако лишь в 1792 году было создано устройство, которое вы видите сейчас рядом со мной.
С торжественной медлительностью Руфус обошёл гильотину, коснулся указательным пальцем её острого лезвия и медленно провёл ладонью по скамье, на которую вскоре должен был лечь «осуждённый».
— Разве она
