Игра в месть - Арно Штробель
Задыхаясь, поднялся на колени. Мануэла уже вжимала тампон в рану обеими руками.
— Сильно кровит. Нужна повязка.
— Пойду поищу. Оставайся с ним.
Он ждал протестов — но она лишь тихо проронила:
— Руки убрать не могу. Поторопись.
— Загляну на медпункт.
Он уже обшаривал карманы куртки Йенса. Пусто. Скользнул рукой ниже, к брюкам.
— Что ты делаешь?
— Ищу телефон. Без света не найду дорогу.
Левый карман. Нащупал. Переворачивать Йенса не стал и провозился, выуживая аппарат из-под обмякшего тела. Телефон лёг в ладонь. Нажал кнопку — подсветка работала. Заряд: четыре процента.
Ненадолго хватит.
На заставке — слащавый закат над морем. Погасил экран.
Включать только в крайнем случае.
С трудом поднялся на ноги.
— В процедурной могут быть бинты. Мы не успели осмотреть всё после того, как нашли стетоскоп.
— Будь осторожен. Торстен где-то рядом.
— Буду.
Двинулся к едва различимой жёлтой линии и пошёл вдоль неё. Каждый шаг отдавался уколом в груди. Даже крадущаяся поступь не спасала.
Кратчайший путь до медпункта. Пытался восстановить маршрут от комнаты отдыха — но коридоры путались, наслаивались один на другой. Одно знал точно: дальше по жёлтой линии — тупик. Комната с проектором, а за ней ничего.
У входа в зал с проектором влево уходил узкий коридор. Свернул не раздумывая. Мрак с каждым шагом густел, обступал плотнее, точно осязаемая масса.
Через минуту включил телефон. Тупик. Ещё один. Третий поворот — и наконец знакомые очертания. Кабинет врача.
Не задерживаясь, прошёл в процедурную. Неосмотренные полки ждали.
Шкаф. Брошюры о кожных болезнях. Буклеты о вакцинах. Стопки хромированных лоточков. Методично перебирал одно за другим.
Маленький выдвижной ящик — а в нём три грязных рулона бинта. На открытую рану не положишь. Но зафиксировать тампон — сгодятся.
Шорох за спиной.
Обернулся.
Что-то метнулось к лицу — И мир погас.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 25
01:18
Франк открыл глаза и не увидел ничего. Непроницаемая чернота, густая и плотная, словно её можно было потрогать. Он моргнул раз, другой, третий. Без толку.
Холод забирался под кожу. Мысли путались, наползали друг на друга. Где я? Сердце рванулось в груди, но лишь на мгновение — потом память вернулась. Бункер. Йенс. Мануэла. Торстен.
Его сбили с ног. Во рту стоял привкус крови, медный и тошнотворный. Он попытался сглотнуть, шевельнул губами — их обожгло так, будто прошлись наждаком. Он лежал на спине и силился собраться. Понять, где находится. Оценить, насколько всё скверно.
Повернул голову. Знакомая боль отозвалась в шее и груди. А вот тяжёлая пульсация в затылке была новой — видимо, при падении приложился о бетон. Шишка как минимум.
Нос болел при каждом вдохе. Франк поднял руку и осторожно коснулся переносицы. Бугристый излом, от которого слёзы мгновенно ударили в глаза, сказал достаточно. Перелом.
Он невольно подумал о Йенсе и его отце. И вдруг понял — остро, почти физически: тринадцатилетний мальчишка, которому родной отец только что сломал нос, расскажет всё что угодно. Лишь бы удары прекратились.
Франк попробовал сесть и тут же рухнул обратно. Боль не пустила. Он выждал, собрался с силами, попытался снова — медленнее, осторожнее, с лёгким поворотом корпуса. Когда ему наконец удалось принять сидячее положение, первая связная мысль была о телефоне.
Выпал из руки при падении. Должен быть где-то рядом.
Он обшарил ладонями пол вокруг себя. Ничего. Темнота давила со всех сторон, стягивала грудную клетку обручем, не давала вдохнуть полной грудью.
Он выругался сквозь стиснутые зубы: стоило наклонить голову, как кровь хлынула к носу, надавила на сломанную кость — и перед глазами вспыхнули белые искры.
Осторожно пополз дальше. Пальцы наткнулись на железные ножки койки. Медпункт. Я всё ещё в медпункте. Хотя бы так.
— Чёрт, — сипло выдохнул он. — Чёрт возьми, где этот проклятый телефон…
Ладони скользили по ледяному бетону. Он обполз кровать кругом, прощупал каждый сантиметр под ней. Пусто. Обыскал, как ему казалось, всю комнату. Телефона не было.
— Это ты, Торстен. Фоззи. Я знаю.
Замолчал. Прислушался к темноте, словно она могла ответить.
— Сначала ты пытался убить Йенса. Потом сбил меня с ног и забрал телефон. Теперь у меня почти нет шансов выполнить задания, зато ты спокойненько набираешь свои очки. Верно? Думаешь, за четыре очка тебе ещё и бонус полагается? Или завтра утром встанешь у выхода — властелин жизни и смерти — и будешь решать, кому бросить два лишних? Этого добиваешься, Фоззи? Жалкий выскочка.
Тишина. Глухая, вязкая.
Он сидел во тьме и ждал сам не зная чего. Потом осознал: Я разговариваю сам с собой. Вот оно. Я начинаю ломаться.
Что дальше? Если просто сидеть, через несколько часов всё кончится. Для него. Для Нади. Для Лауры. Моя девочка. Только начинает превращаться в молодую женщину — и погибнет, потому что её отец сдался.
— Нет, — произнёс он вслух.
И повторил, твёрже:
— Нет.
Упёрся ладонями в бетон. Стиснул зубы. Поднялся, игнорируя боль, которая сочилась, казалось, из каждой клетки тела. Выпрямился.
Темнота сомкнулась вокруг него плотным колоколом. Он сделал первый шаг, вытянув перед собой руки, — и колокол сдвинулся следом. Ещё шаг. Пальцы нащупали шкаф. Край, стенка, дальше. Дверь.
Он вышел из процедурной и свернул налево в конце коридора. Через десяток метров впереди забрезжило что-то на самой грани восприятия. Если глаза не обманывали, он скоро выйдет к мерцанию жёлтой линии и доберётся до того места, где Мануэла ждала его рядом с Йенсом.
В пятнадцати метрах впереди действительно проступил тусклый желтоватый отсвет. Франк ускорил шаг. Почти дошёл — когда справа выдвинулась тень и загородила проход. Так близко, что он не успел затормозить и влетел в массивную грудную клетку Торстена.
— Куда торопимся, Фрэнки-бой?
Вспыхнул экран телефона. Несмотря на ледяной страх, прошивший тело насквозь, мозг Франка мгновенно зацепился за одну мысль: Это его телефон или мой?
Он отступил. Прищурился. Толком разглядеть не удалось.
— Ну и видок, — хмыкнул Торстен. — С малышкой Ману поцапался?
— Нет. Был в медпункте, искал бинты. Йенса пырнули отвёрткой.
— О-о. — Торстен качнул головой. — И кто постарался? Ману? Ты?
Франк боялся его. Но сейчас, глядя на эту ухмылку, забыл об осторожности.
— Никто из нас. Вопрос — кто остаётся.
— Ну-ну. Старая песня. — Торстен усмехнулся.
