Изнанка реальности - Павел Ковезин
Может, хоть в них найдутся ответы, как убить тварь?
***
Привет, пап.
Пишу, чтобы ты знал, что у меня всё получилось. Наконец договорился с издательством о выпуске твоей сраной книги. Помню, ты настойчиво просил не делать этого, но мне плевать. Я считаю, что заслуживаю популярности после того, через что мне пришлось пройти.
Проще всего пудрить людям мозги историями про нечисть. Особенно, если они никогда с ней не встречались. Но это не про меня, верно?
Я ненавижу тебя за то, что всё моё детство было наполнено не игрой с ребятами, детскими радостями и вкусным мороженым, а жуткими рассказами о тварях и охотой.
Помню, как ты после смерти бабушки забрал меня и в первую же ночь отвёл в тот чёртов подвал. Сказал, чтобы до рассвета я ни при каких обстоятельствах не покидал его. Сказал, что я могу слышать крики, скрежет и топот сотен ног, но я не должен оттуда выходить. Сказал, что если выйду, больше никогда тебя не увижу.
Мне было страшно. Очень.
Я надевал наушники и включал музыку, чтобы заглушить жуткие звуки. Но это не помогало. Я плакал и не мог уснуть. На утро ты выпускал меня и вёл себя так, будто ничего не случилось. Но я знал, что следующей ночью окажусь там снова.
***
– Серёг, посмотри. Это письма Лескова.
Я обернулся на Филина, но тот сидел на матрасе, уставившись в одну точку. Нехотя он поднялся и подошёл к столу.
– Получается, Лесков всю свою сознательную жизнь ночевал в этом подвале, – сказал он, прочитав.
– Ага, пока не вырос, не нашёл черновик «Мифов» и не смотался из дома.
Я даже не представляю, через что пришлось пройти ребёнку, который каждую ночь прятался в подвале от волколака. Каково это – жить бок о бок с монстром?
***
Я никогда тебе не рассказывал о том, что пережил, когда встретился лицом к лицу с твоим волчьим воплощением. Ты знал, что я тебя увидел. Но ты хоть раз спросил, что я чувствовал?
Однажды я вышел за дверь. Шум прекратился, и я думал, что снаружи безопасно. Вся мебель была исцарапана, посуда разбита, картины валялись на полу. Я выглянул в окно и закричал: во дворе огромное животное, похожее на волка, разрывало на куски собаку соседей. Не откусывало от неё части, а рвало звериными лапами. Услышав мой крик, волк обернулся и заметил меня. Его глаза были похожи на две ярких жёлтых точки. Когти и клыки были в крови. Животное тяжело дышало и не отрываясь смотрело на меня. Со слезами на глазах я развернулся и убежал в подвал.
На следующее утро ты признался, что это был ты. Мой отец – волколак. Прикольно узнать такое, когда тебе десять лет, правда? Я слышал сотни оправданий, что таким тебя сделали не по твоей воле. Это сделал Кощей. Кощей-кощей-кощей. Я только, блядь, и слышал от тебя, как ты ненавидишь его. Но ничего не делаешь. Бережёшь этот ключ как зеницу ока.
Знаешь, что я тебе скажу? Ты трус. И всегда таким был.
В тот день ты показал мне книжку с русскими сказками. Ту страницу, где было изображено существо, больше похожее на воплощение Смерти.
– Вот почему я строго запретил тебе выходить за дверь по ночам, – сказал ты, – твоя жизнь в опасности.
С того дня всё стало ещё хуже. Каждое утро на рассвете ты отводил меня в лес и учил стрелять из лука, затачивать колья, орудовать топором. Но всё, чего я хотел – это свалить из этого леса, этого дома. Сбежать подальше от монстра-отца. И я наконец сделал это.
Да, я трус, пап. Весь в тебя. Именно поэтому я так и не смог тебя убить. Хотя мог бы. Мне ничего не стоило. Я даже хранил в том подвале заточенные колья. Но я не стал этого делать. Потому что хотел нормальной жизни. Слышишь? Нор-маль-ной. Той, где нет волколаков и Кощея. А твоя книжка мне поможет стать известным и богатым. Издательство готово оторвать её с руками.
И, кстати, если не хочешь, чтобы однажды днём, когда ты будешь спать после ночных кровавых боен, я вонзил тебе в сердце кол, ты напишешь ещё. Что тебе ещё одному делать в лесу?
Если откажешься, я убью тебя, а ключ продам психам на каком-нибудь аукционе.
Всего хорошего, ссыкло.
***
– Ну что, ты всё ещё считаешь, что мы всё делаем зря?! – спросил Филин.
– Не знаю. Но Кощей – тот ещё подонок.
Мы обшарили подвал и нашли коробку с кольями, про которую писал Лесков. И если мы не хотим проторчать здесь до рассвета, нужно срочно что-то делать.
– Ты открываешь дверь, – сказал Филин, сжимая в одной руке флюорит, в другой – заточенный кол, – я вонзаю в него эту палку, как только он появится.
– Ты псих, Серёг?! Он сожрёт тебя!
– Пусть попробует, – уверенно ответил Филин. – К тому же, ты подстрахуешь.
Он кинул мне второй кол. Ни пистолета, ни серебряных пуль у нас не было, пришлось довольствоваться малым.
Вспотевшими руками я отодвинул первый засов. Рычание стало ближе. Волколак наверняка почувствовал свежее мясо.
После того, как второй засов был отодвинут, в дверь ударили с такой силой, что меня чуть не отбросило. Филин стоял наготове. Его губы были сжаты, ноги дрожали. Всё, что нам оставалось, это молиться.
Я убрал третью щеколду и распахнул дверь. Волколак пулей влетел в подвал и накинулся на Филина. Всё, что я успел заметить, это огромный серый шерстяной комок, пролетевший мимо с нечеловеческой скоростью. Сергей, сжимая перед собой кол, упал на пол под мощными лапами монстра. Я подбежал сзади и вонзил в спину чудовища кол.
Волколак замер. Филин скинул его с себя, пытаясь перевести дыхание. Из груди и спины зверя торчало два окровавленных кола. Он лежал на спине и тяжело дышал. Мы стояли перед ним и смотрели на это умирающее от боли чудовище. Его пасть была раскрыта, обнажая длинные клыки. Из неё доносились хриплые животные стоны. Филин подошёл и сорвал у него с шеи ключ.
Как только мы решили, что опасность миновала, волк вскочил на задние лапы и уставился на нас. Его глаза горели как два фонаря, сквозь шерсть отчетливо можно было разглядеть мускулы. Он рывком вытащил из тела колья и бросил их на пол.
В тот момент пришло осознание, что нам конец. Я не успел даже вскрикнуть, как волколак, оттолкнувшись от пола, бросился в нашу сторону.
Я споткнулся о ступеньки и упал. Зажмурился и закрыл лицо руками, словно это спасло бы от кровавой расправы.
Мой крик заглушили два громких выстрела.
Открыв глаза, я увидел, как монстр валяется на полу, а в груди у него две кровавые дыры. Ни я, ни Филин не поняли, что произошло.
Мы посмотрели наверх. В проёме стоял Юрий, держа в руках дымящееся ружьё.
– Сука, – сказал он, бросив ружьё на пол. – Не зря охотиться учил.
Едва поднявшись на ноги, мы побежали к выходу, закрыв за собой дверь.
– Я вернулся, потому что думал, что вы убили его, – Лесков сидел на полу, облокотившись о дверь. На глазах у него были слёзы.
– Мы… пытались, – отдышавшись, сказал Филин. Всё лицо и одежда его были в крови.
– Придурки, его не убить кольями, пока он в волчьем обличье. Если его убить после превращения, он перевоплотится в упыря. Что он прямо сейчас, блядь, и делает!
Мы убедились, что волколак не умер, когда из подвала раздался скрежет, а в дверь начали ломиться.
– В любом случае, – сказал Филин, сжимая в руке ключ, – теперь это твоя проблема. – Илюх, валим.
– Один момент, – я нагнулся и достал из-за пояса Лескова украденный у нас пистолет.
Тот не повёл и глазом, будучи далеко в своих мыслях.
Когда его отец проснётся с пулевыми
