Чародей смерти - Винсент Клиш
— Что это значит? — спросила она.
Керн прочитал вслух:
Любимый!
Я снова это сделал! Боже, как это было хорошо! Мой любимый момент — когда лезвие вошло в неё. Кости мне мешали, но неважно — оно того стоило. Провести его сквозь её тело так, чтобы оно вышло с другой стороны, — вот настоящее искусство.
Совсем не так просто, как кажется. Не под столькими разными углами. Я снова надеюсь, вам понравится!
Как вы можете мне ответить? Я найду способ и дам вам знать.
С почтением,!
На мгновение повисла тишина.
— Такими письмами у Тассило была обклеена вся комната, — наконец сказал Керн. — Тогда, когда я был у него дома. После оправдания у него появилось множество поклонников. Эти психи считали, что он просто дал отпор произволу клиентов. Он получал сотни писем от фанатов — и буквально оклеил ими столовую.
— Понимаю, — кивнул фон Штайн. — И вы считаете, что это одно из таких писем?
Керн не сомневался:
— Да. Самые важные места он, разумеется, вырезал. Глупым его не назовёшь.
Кастелла поправила фотографию мужа на столе — верный признак её напряжения.
— Допустим, вы правы, Юлиус, — сказала она. — Кто-нибудь здесь считает, что это письмо написал случайный фанат? Или мы согласимся, что у него вполне конкретный автор?
— Возможно, он просто хочет привлечь к себе внимание, — осторожно заметил фон Штайн.
— Тогда вы его плохо знаете, — возразил Керн. — Он продумывает всё до мелочей. Здесь подробно описано одно из убийств Висо̀чника. И письмо лежит у моей двери именно сейчас. Это не совпадение.
Постепенно все начали склоняться к мысли, что держат в руках письмо того самого серийного убийцы, которого безуспешно разыскивали уже семь лет.
— Если это так, мы сделали самый серьёзный шаг вперёд за последние годы, — сказала Кастелла. — Что будем делать с Тассило?
Прокурор ещё раз взглянул на письмо, затем взял портфель, накинул пальто на руку и протянул Кастелле ладонь.
— Я могу сказать точно, — произнёс он на прощание. — Ничего.
Ни Кастелла, ни Керн не удивились.
— У нас есть анонимное письмо неизвестного происхождения. Мы не знаем, кто его написал. Не знаем, кому оно адресовано. И не знаем, кто положил его у двери господина главного комиссара Керна. С такими данными вы от меня ничего не получите. Более того, вам даже не следует подозревать господина Михаэлиса. Да, цитата Эйнштейна выглядит красноречиво. Но для официальных действий этого недостаточно. Второй раз я об этого типа лоб расшибать не собираюсь.
Не дожидаясь ответа, прокурор открыл дверь. Уже в коридоре он незаметно подал Керну знак следовать за ним. Кастелла сделала вид, что не заметила.
— Между нами, — начал фон Штайн, когда они остались вдвоём. — Разумеется, это письмо от Тассило. И, как бы мы к нему ни относились, его маленькая акция не так уж плоха. Если он действительно контактирует с этим серийным убийцей, нам только на руку, что он перед вами хвастается.
Одна мысль о возвращении Тассило заставила Керна почувствовать, как у него дрожат руки. Столько лет он пытался забыть — и почти избавился от кошмаров, которые мучили его по ночам.
— Он снова врывается в мою жизнь и хочет сделать меня своей марионеткой, — процедил он.
— Ну так будьте марионеткой, — спокойно ответил прокурор, похлопав его по плечу. — Главное — пусть продолжает снабжать вас информацией. Нам она очень нужна. Или вы считаете иначе?
Керн промолчал. Этого было достаточно.
— Почему бы вам не заехать к нему по старой дружбе? — предложил фон Штайн. — Выпьете кофе, посмотрите отпускные фотографии… при желании даже ванну вместе примете.
— То есть я должен просто заявиться к нему? Вы серьёзно?
— А почему нет? Только не угрожайте и не делайте ничего, что даст ему повод подать на вас жалобу. В остальном — обычный визит старых знакомых. Мы поняли друг друга? А теперь прошу меня извинить.
С многозначительной улыбкой фон Штайн ушёл.
Керн ещё обдумывал его слова, когда к кабинету подошла Ева Фукс из аналитического отдела.
Керн уже сообщил ей о письме, но она предпочла сначала понаблюдать за работой криминалистов.
— Это же бомба! — воскликнула она, входя вместе с Керном в кабинет Кастеллы.
— По крайней мере, серьёзный шаг вперёд, — ответил он. — Не может быть случайностью, что он передаёт мне письмо, из которого следует, что эти двое могут контактировать.
— А откуда Висо̀чник знает адрес Михаэлиса? — спросила Фукс.
— У него есть сайт, — объяснил Керн. — Почта приходит на адрес, указанный в выходных данных. Формально он там зарегистрирован, но живёт в другом месте. Раньше письма пересылала его адвокат. Кто делает это сейчас, не знаю.
— А что с его адвокатом?
— Долгая история, — отмахнулся Керн.
— Ладно, как действуем дальше? — вмешалась Кастелла. — Графологи займутся почерком, криминалисты — отправителем. А вы, Юлиус?
Керн понимал, что предложения фон Штайна ему не избежать. Он кивнул.
— Навещу старого знакомого, — мрачно сказал он. — Давно я так не жаждал этой встречи.
Выйдя из кабинета, Керн и Фукс продолжили разговор в коридоре.
— Как вы его найдёте?
— Он приглашал меня к себе домой. Не знаю, живёт ли там до сих пор, но попробую.
— Поедете один?
— Придётся. Он зациклен на мне с тех пор, как я его задержал. Что бы он ни задумал — ему нужно, чтобы я сделал это сам. Один.
Фукс замедлила шаг у аналитического отдела.
— Мне нужно работать, — сказала она. — Это письмо — шанс наконец к нему подобраться. К тому же оно написано от руки.
Она широко улыбнулась:
— Если бы не вы, господин Керн.
У меня всё ещё лежат те десять евро на столе.
— Позвоните мне сразу, если что-то появится, — попросил Керн. — Если у нас есть шанс обойтись без Тассило, я хочу узнать об этом первым.
Фукс понимала, что с ним происходит.
— Тогда это вас сильно задело, да?
Керну и спустя годы было тяжело говорить об этом.
— Он всех нас обвёл вокруг пальца.
Фукс поняла, что лучше не продолжать.
— Если хотите, обсудим результаты вечером за ужином, — предложила она. — За углом есть уютный ресторан.
А вдруг Деннис прав?
Керн задумался. Натали всё равно сегодня ночует с Софи у своей матери. Да и, если честно, он давно не ужинал с женщиной — тем более с такой привлекательной.
— В семь? — предложил он.
— В семь.
Двери лифта уже начали закрываться, когда Керн добавил:
— Буду ждать.
Самые свежие
