Зверь - Горская Ника
И у меня получилось!
Но позже пришлось вернуться, когда во время родов моя сестра умерла.
К тому что последовало за моим возвращением я оказалась совершенно не готова…
-- Мамочка. – возвращает меня в реальность тихий лепет сына.
Несколько секунд любуюсь тем, как он сонно потирает кулачками глазки и подхватываю его на руки.
-- Доброе утро, самый сладкий мальчик в мире. – прижимаю его к себе, зацеловывая щёчки.
Матвей единственный благодаря кому я каждый день нахожу поводы для радости. Единственный лучик света, пробивающийся сквозь густую тьму, окутавшую мою жизнь…
Глава 2
Лера
Солнце едва коснулось крыш соседних домов, а моя жизнь уже кипит.
Улыбаюсь, наблюдая как Матвей с аппетитом уплетает кашу, размазывая её по щекам и радостно постукивая ладошкой по столику для кормления.
Ложечка за ложечкой, я не только кормлю, но и стараюсь вложить в него всю свою любовь и заботу, словно пытаюсь загладить вину за то, что родной отец присутствует в его жизни лишь номинально.
-- Какой ты молодец. – хвалю мальчика, когда тарелка становится пустой. – Пить хочешь?
-- Неть.
Киваю, получая привычный ответ, который слышу практически на все заданные вопросы.
Достаю его из стульчика и несу умываться.
Матвей это дело не любит, поэтому приходится изловчиться чтобы не оказаться обрызганной с ног до головы.
Чувствуя лёгкий укол вины за то, что так быстро с ним расстаюсь, передаю его няне и иду заниматься домашними делами.
Это для меня своего рода медитация. Когда ты полностью погружаешься в процесс создания внешнего порядка и комфорта, при этом на время забывая о внутреннем хаосе.
На всё про всё у меня уходит около двух часов. В последнюю очередь достаю из сушилки вещи Матвея, складываю их ровной стопкой и убираю в шкаф.
Находясь в детской, прихватываю несколько вещей, которые решаю забросить в стирку.
По пути заглядываю в ванную Айдара, зная о его привычке оставлять свои вещи прямо там.
Качаю головой и усмехаюсь своей проницательности, заметив на полу рубашку, которая была на нём вчера.
Поднимаю её и собираюсь кинуть в корзину для белья, как вдруг взгляд цепляется за нечто странное.
На белоснежном воротничке, чуть ниже отворота, отчетливо виднеется отпечаток.
Яркий, вызывающий, предательский след… губной помады.
На время выпадаю из реальности.
Становится нечем дышать.
При том что ничего нового я не увидела.
Ещё вчера, когда он уезжал я ведь знала где мой муж проведёт ночь.
Но предполагать это одно, а получить подтверждение этому – совсем другое.
Воздух в ванной сгущается, превращаясь в вязкую, удушающую субстанцию.
В глазах темнеет, голова кружится.
Мир вокруг расплывается, теряя чёткость и очертания. Остаётся только этот отпечаток, как неопровержимая улика. И ещё понимание того, что хрупкое и тщательно выстроенное равновесие, только что рухнуло в одно мгновение.
Ноги перестают держать, прислоняюсь спиной к стене и пытаюсь справиться с огнём, опаляющим мои внутренности.
Это невыносимо.
Я не могу больше так…
Прикрываю глаза почему-то именно сейчас вспоминая тот единственный раз, когда я попыталась признаться ему в своих чувствах. Не знаю намеренно или нет, но Айдар тогда оборвал меня, так и не дав возможности излить душу.
И сейчас я рада этому. Не уверена, что моя гордость вынесла бы поражение, озвучь он мне тогда своё истинное отношение.
Это только со временем я поняла, что не интересна ему как женщина.
К сожалению, так бывает.
Насильно захотеть или полюбить кого-то невозможно.
Я пыталась смириться с ужасной правдой, но не выходит.
Ради Матвея каждый день я уговариваю себя стать сильной. А ещё перестать замечать всё то, что происходит.
Как бы мне хотелось ничего к нему не чувствовать…
Мысли о побеге всё чаще посещают мою голову. Будь я одна, вполне возможно, что уже сделала бы это. Но уйти без моего мальчика не смогу. Матвей – моя жизнь, мой воздух. А добровольно Шакуров не отдаст мне своего сына и плевать ему что по всем документам Матвей и мой сын тоже.
Одним щелчком пальцев он лишит меня родительских прав. Так же легко как когда-то официально сделал меня матерью своего ребёнка.
Это какой-то мрачный лабиринт, по которому последний год я брожу в поисках выхода. Каждая попытка найти лазейку заканчивается тупиком, и малейшая надежда оборачивается разочарованием.
Со злостью запихиваю треклятую рубашку в корзину для белья, туда же отправляя вещи Матвея, которые всё это время продолжала удерживать в руке.
Обычно я сразу уношу грязные вещи в стирку, но сегодня не тот случай.
Хрен меня кто-то заставит ещё раз прикоснуться к одежде с оставленными на ней следами его ночных развлечений.
Хочет чистую одежду?
Пусть оставляет её где надо!
Я вообще не обязана заниматься его грязным бельём!
К чёрту!
До конца дня унять внутреннюю бурю так и не получается.
Уложив Матвея на ночной сон, няня уходит в свою комнату, соседнюю с детской, а я остаюсь в спальне сына на всю ночь.
Сегодня мне так хочется.
Снимаю халат, оставаясь в одной сорочке. Подхожу к кроватке, беру на руки спящего сына и несу его на свою довольно просторную кровать, установленную тут как раз для вот таких случаев как сегодня.
Укладываю малыша на постель, накрываю одеялом и легонько поглаживаю по спинке, когда он начинает беспокойно ворочаться.
Затем отключаю основное освещение, оставляя включенным ночник и ложусь рядом с сыном.
Долго любуюсь спящим мальчиком, впитывая в себя его безмятежность. И это окончательно меня успокаивает.
Почти проваливаюсь в сон, но резко прихожу в себя, когда слышу, как тихо приоткрывается дверь детской.
Сердце предательски замирает.
И хоть я лежу спиной ко входу, я точно знаю, что это Айдар. Его походку, ненавязчивый запах парфюма, умение двигаться почти бесшумно – всё это я знаю наизусть.
Усиленно делаю вид что сплю. Что не слышу его осторожных шагов. Что не чувствую, как садится на край кровати с моей стороны. Как смотрит на нас.
Не только на сына, но и на меня.
Я слишком хорошо знаю свои ощущения, когда он смотрит.
Так происходит и сейчас.
Беспокойство волнами прокатывается по телу, смешиваясь с раздражением и диким, запретным желанием. Каждая клеточка моего существа начинает вибрировать, как натянутая струна.
Он шумно вздыхает, и я чувствую, как наклоняется ко мне. Едва касаясь, заправляет за ухо упавшую на лицо прядь волос. Его прикосновение лёгкое, невесомое, но от этого ещё более обжигающее.
Я с трудом сдерживаю стон.
Кожа покрывается мурашками. В комнате полумрак, но я до жути боюсь, что он заметит мою реакцию.
Совершенно неожиданно его рука накрывает мою, пальцы невесомо касаются ладони. Я чувствую, как по моим венам разливается жидкое пламя, как внизу живота всё сжимается от обманчивого предвкушения. Это предательское влечение, которое не угасло, несмотря на все обиды и разочарования.
Задыхаюсь от его присутствия.
Сейчас ненавижу его сильнее чем когда-либо.
За эту иллюзию.
За придуманную мной надежду, которой на самом деле нет.
Мне кажется, ещё мгновение и я сойду с ума от этой внезапной близости, от напряжения, сковывающего моё тело и от мучительного желания развернуться к нему и обозначить что не сплю.
И в то же время я безумно хочу, чтобы он ушёл…
Глава 3
Лера
-- Лови. – с улыбкой бросаю мяч сыну.
Солнце играет в его светлых волосах, превращая их в ореол.
Матвей, расставив в стороны ручки, как маленький неуклюжий медвежонок, так забавно ловит мяч, что я не могу сдержать смеха, который малыш тут же подхватывает. Его звонкий, чистый смех эхом разносится по зеленой зоне нашего огромного двора, заставляя меня забыть обо всём на свете.
