Изнанка реальности - Павел Ковезин
– Может, у меня паранойя, но мне кажется, что за мной следят. Вчера ночью я заметил, как кто-то пробежал мимо поста. Но когда вышел, никого поблизости не было. А теперь… – он снова наклонился ближе, – слева от нас сидит парень. В чёрной куртке, видишь? Сидит, сука, и пялится на нас.
Я оглянулся и увидел за столом одинокого парня в кепке и солнцезащитных очках. Перед ним стояла лишь кружка пива.
– Здесь что, блядь, солнечно?! – спросил Сергей.
– Слушай, может, у него фингал под глазом. Ну, пришёл человек пива выпить, что в этом такого?
– Ты можешь сколько угодно смеяться над моей интуицией, но она ещё ни разу меня не подводила.
Я вспомнил, как бес хотел обмануть меня, прикинувшись Машей. Я ведь тогда почти поверил, что Филин рехнулся и сжигает родную дочь. Но опять он оказался прав.
– Тогда валим отсюда, – сказал я, – заодно и проверим.
Мы расплатились и покинули бар. Следом вышел парень.
– Ну, что я тебе говорил? – едва слышно сказал Филин, садясь в машину.
Наш «хвост» сел в белую хонду, стоящую чуть поодаль, и мы почти одновременно завели мотор. Если он и правда следил за нами, то делал это крайне неаккуратно. Ни в одном фильме про шпионов антагонисты не действуют в лоб – не сидят в очках в баре, не дышат в спину.
Я боялся того, что это не просто подозрительный тип, а очередная нечисть. Кто на этот раз? Оборотень? Водяной? Сам Граф Дракула? После случая с анчуткой, я до сих пор храню в багажнике металлический лом и пару канистр бензина.
Мы ускорялись, петляли по дворам, три раза меняли маршрут, но белая хонда не отставала от нас, словно мы везли её прицепом. Если преследователю всё равно, заметим мы слежку или нет, значит, у него одна цель – убить нас, как только мы остановимся.
Я припарковал машину в глухом дворе. «Хвост» остановился перед носом. Времени на раздумья не было, потому что человек вот-вот откроет дверь и… в лучшем случае, начнёт стрелять, в худшем – превратится в существо и сожрёт нас живьём.
– Двигай! – крикнул Филин, как только передняя дверь хонды открылась.
С глухим металлическим звуком в его багажник въехало полторы тонны металла. Не теряя времени, я выбежал из машины, схватил преследователя за воротник и вытащил из салона. Словно плохие полицейские, мы припечатали парня к капоту и выгнули руки ему за спину.
– Че происходит?! Отпусти меня!
Филин снял с него кепку и разбил очки. На вид преследователю было не больше тридцати – короткая стрижка, щетина, беглый испуганный взгляд.
– Кто ты такой?! – Филин схватил его за воротник и ударил головой о капот. – Зачем следил за нами?!
– Следил?! Не знаю, о чём вы, я домой ехал!
По его лбу после удара потекла струйка крови. Филин достал из кармана флакон и вылил ему на голову.
– Это что? – спросил я.
– Святая вода, – мы посмотрели на парня, но он никак не отреагировал. – Да, блядь, знаю, что это ещё ни разу не сработало, но хрен знает кто перед нами на этот раз.
– Парни, вы что, психи?! – он выдержал паузу и закричал. – Помогите!
Прервал его только ещё один удар о капот. В нескольких окнах ближайших домов загорелся свет. Раздались отдалённые крики.
– Эй, вы! – крикнул один из разбуженных жильцов. – Убирайтесь нахер отсюда!
– Максим?! – послышался женский голос с третьего этажа. – О боже мой! Я звоню в полицию!
Выходит, он не врал – и правда домой ехал.
Филин успокоился и закрыл лицо рукой.
– Блядь. Я был уверен…
Я отпустил парня, и тот бросился наутёк в темноту дворов. Филин облокотился о капот и опустил голову.
– Это паранойя, – сказал я, – просто паранойя. Нам обоим нужно выдохнуть.
Я достал кошелёк, кинул пару красных купюр в салон хонды и хлопнул дверью.
– В качестве извинения, – ответил я на недоумевающий взгляд Филина, – чтобы заявление не написал.
– Скажу вам откровенно, – начала женщина, – Кристина – очень трудный ребёнок. С ней пытались работать и воспитатели, и психологи, но никто так и не смог ей помочь. Сверстники боятся её, как огня, поэтому Кристина постоянно одна. Она живёт в воображаемых мирах, а до реального мира ей нет никакого дела.
«Неудивительно, – подумал я, – учитывая, через что ей пришлось пройти. Мы собственноручно вытащили её из ада. И этот ад она не забудет до конца своих дней».
– Отсюда редко забирают детей в таком возрасте. Но буду рада, если вы станете для неё семьёй.
Надеюсь, что до такого не дойдёт. Даже для того, чтобы пообщаться с ребёнком, мне пришлось пройти через бюрократический ад. Но дальше я идти не планирую. Мне нужно лишь одно свидание с Кристиной. И горстка волшебных камней.
– Дети сейчас на улице, – сказала воспитательница, – я отведу вас к ним. Ведите себя уверенно. И, ради бога, не давайте никому ложных надежд.
Если маленькие дети при виде взрослого накидываются на него с просьбами забрать их домой, лезут на руки и называют «папой» или «мамой», то, став старше, они перестают верить в чудо. Надежда в них умирает, и на её место приходит злоба.
Я прочёл это по их взглядам, как только оказался во дворе. Дети смотрели так, словно я чужак, зашедший на их территорию, и меня нужно привязать к столбу и сжечь.
– Кристина! – окликнула её женщина, и, как только девочка подошла, продолжила. – Этот дядя хочет с тобой поговорить.
Ответом ей было молчание. Кристина подняла на меня взгляд. У меня было ощущение, что сама смерть в обличье маленькой девочки стоит передо мной и смотрит в душу – в её взгляде не было ни надежды, ни любви, ни искренности. В нём была лишь пустота, от которой по телу пробегал неприятный холод.
– Привет, – сказал я, сел на корточки и улыбнулся.
Кристина молча взяла меня за руку и повела в сторону.
– Я буду рядом, – крикнула вслед воспитательница, и не уверен, кому из нас её помощь нужна была больше – этой маленькой девочке или мне.
Мы нашли спокойное место и сели на скамейку. Нас пронзали взглядом другие дети – то ли из зависти, то ли из ненависти. Но волновало это, похоже, только меня.
– Меня Илья зовут, – представился я, потирая ладонями коленки от волнения, – помнишь меня?
– Помню, – равнодушно ответила Кристина. – Сложно забыть того, кто спас тебя от смерти. А где Сергей?
– Не смог приехать.
Она понимающе покачала головой. В свои десять лет она была умнее большинства сверстников. Мне казалось, что передо мной сидит взрослый человек в теле ребёнка.
– Наверное, грустно, что я нашла его номер при таких обстоятельствах, – сказала Кристина, – у него пропала дочь?
– Не пропала. Мертва.
Детям обычно не говорят про смерть. Родители придумывают рай, облачко или звёзды, на которые улетел погибший, лишь бы не знакомить своё чадо с жестокой реальностью. Но в случае с Кристиной ей можно было рассказывать всё – уверен, она ждала подробностей её гибели.
– Её убил монстр?
– Её убил Кощей, – я опустил взгляд, – он её сжёг. И нам нужны камни, чтобы добраться до острова и сломать иглу.
После этих слов Кристина звонко рассмеялась. Улыбка на её лице выглядела неуместно – словно была нарисована от руки.
– Кощей… Вы серьёзно?
Девочка, прожившая на спине Гундыра десять лет, должна была поверить и в Кощея. Её реакция удивила меня. Я почувствовал себя глупо – словно рассказываю ей сказки, вместо того чтобы сказать правду.
Кристина спрыгнула со скамейки и ушла. Отлично. Ни помощи, ни камней. Только выставил себя идиотом, приехав сюда. Я собрался с мыслями, и пошёл к выходу, уже представляя, что скажу воспитательнице.
Но не успел сделать и пару шагов, как Кристина вернулась. В руках она несла старую, потрёпанную временем книгу. По толщине это могли быть, как «Война и мир», так и три тома
