Андрей Ветер - Во власти мракобесия
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
И вот реанимация…
– Только я вовсе не умер… – вяло шевельнул он губами. – Не умер… И буду жить… И буду… Буду править… Властвовать… В моих руках… В моих руках… Самая большая страна… Нет… Слабому человеку такая страна не по зубам… А я могу… И всегда буду…
Ему казалось, что он говорит внятно и громко, но в действительности издавал лишь нечленораздельные звуки.
Вошедшая медсестра сразу увидела, что глаза огромного седовласого старика, лежавшего на койке, были широко распахнуты и неподвижно уставились в потолок.
– Борис Николаевич? – услышал он осторожный девичий голос. – Как ваше самочувствие?
– Хо-о-шо… – прогудел он.
– Что-нибудь болит?
– Не-е-е… Ни-а? Ты-ы… Ни-а?
Ему почему-то хотелось, чтобы её звали Люда, но язык никак не справлялся с почти непосильной задачей, из горла вырывалось только мычание.
– Что? – не поняла девушка.
– А-а-а-ах…
– Сейчас я сделаю вам укольчик, Борис Николаевич. Она остановилась возле него и подняла подол его длинной больничной рубахи. Он слегка шевельнул пальцами руки.
– Вот как хорошо, Борис Николаевич! Вы уже пальчиками двигаете! Значит, дело к поправке!
– У-у-гу…
Она достала ампулу и начала надпиливать её, постукивая по ней ногтем.
– Да-а-а…
– Что, Борис Николаевич?
Она внимательно посмотрела на него. Бледное лицо, рыхлая кожа, испещрённая красной паутинкой вен, обвислые щёки, пересохшие губы. Не было в этом человеке ничего от того уверенного в себе лидера, который в августе девяносто первого года взобрался на танк и громко призывал людей сбросить оковы прежней жизни и решительно идти к демократии.
Он коснулся её белого халатика и попытался немощной рукой нащупать женскую ягодицу. Медсестра хихикнула и слегка отстранилась.
– Ну что вы, Борис Николаевич! Как можно! Нельзя вам этого, совсем нельзя! Давление ведь подскочит!
Он снова сделал усилие и дотянулся до медсестры. Короткий халатик манил его неумолимо. Девушка опять приблизилась и сделала укол. Старик не почувствовал, как игла вонзилась в его тело. Он, скособочившись, пялился на женские бёдра. Дрожащими пальцами дотянулся до подола врачебного халата и вцепился в него.
– Ну нельзя же вам! – с укором повторила девушка. – Какой вы, право… Какой вы…
– Жи-и-и-ву…
Она хотела высвободиться, но он не отпустил. Губы его задрожали, жалкое подобие улыбки исказило безвольное лицо, глаза налились кровью.
– Борис Николаевич! Нельзя вам ничего такого! – почти испуганно выкрикнула медсестра и рывком освободила халат из властной хватки. – Сейчас позову доктора!
– Не-е-ет… По-о-о-ди-и…
– Что?
– Ко-о-ме-е-е… – Он громко сглотнул и облизал губы. – Ко… мн… мне…
Она попятилась к двери, энергично качая головой: «Нет, нет…»
Старик с неохотой закрыл отяжелевшие веки. Вероятно, подействовал укол.
Где-то совсем близко он услышал громкий шелест.
«Что это? Крылья? Похоже на крылья. Откуда здесь птицы?»
В объявшей его тьме он не видел ничего, но ясно чувствовал и слышал чьё-то присутствие. Крылья хлопали громко, их было много. Внезапно старику показалось, что он разглядел неясные очертания тех, кто окружил его – тёмные контуры человекоподобных существ с огромными чёрными перепончатыми крыльями.
«Опять…»
Старик застонал. Он уже не раз видел эти таинственные тени, при появлении которых его охватывало какое-то удушье. Он не верил в потусторонний мир, но, убеждая себя в том, что крылатые тени – всего лишь галлюцинации, всё-таки боялся их. Даже не просто боялся, а содрогался при одной мысли о них. Они вызывали в нём безграничный ужас.
– Не-е-ет… – прошептал он.
* * *Владислав Шкурин пожал Машковскому руку.
– Здравствуйте, Григорий Модестович, рад встретиться с вами.
– Владислав Антонович? Я правильно запомнил ваше имя?
– Да. Вы меня поражаете!
Сам Шкурин, придя в ресторан и краем глаза заметив знакомое лицо, не сразу вспомнил Машковского, но через полчаса что-то сопоставилось в голове, всплыли какие-то далёкие картины, из глубины прошлого возникла плотная фигура партийного чиновника, и Шкурин, пробормотав себе под нос: «Ах вот кто это!» – направился к Григорию Модестовичу.
– Сам-то я вас не сразу признал, – виновато проговорил Владислав.
– А меня, стало быть, память не подводит. Годы идут, а память не подводит. Мы ведь с вами лет пять назад познакомились, верно?
– Да, ещё в советские времена, – уточнил Шкурин.
– А кажется, что всё было совсем недавно. – Маш-ковский негромко закряхтел и изменил позу, откидываясь в кресле. – Интересно, чем бы вы сейчас занимались, если бы времена остались прежними?
– Продолжал бы карабкаться вверх по служебной лестнице. Получил бы уже полковника.
– И просиживали штаны в своём политико-воспитательном управлении? Хе-хе…
– Вы и это помните? Удивительно цепкая у вас память! – Шкурин с восхищением поцокал языком.
– С людьми старался работать всю жизнь, а не с бумажками. А если и с бумажками, то за каждой из них человека пытался разглядеть… Да, всё так стремительно меняется. Вы только поглядите на этот ресторан. Сидим в шикарном зале. Нас обслуживают очаровательные девушки. Мы пьём замечательное вино. Впрочем, иногда могут подсунуть и подделку. Рынок у нас только называется рынком, но в действительности все стараются только уворовать… Вы этот портвейн пробовали? Это «Руби». – Машковский подвинул к Шкурину бутылку.
– Портвейн? – Владислав снисходительно взглянул на этикетку, и Машковский понял, что Шкурин ничего не понимает в качественных напитках.
– Зря вы так высокомерно относитесь к этому вину. Это в вас пережитки совдеповского мышления сказываются. В советское время портвейн означал худшее из вин, бормотуху, как тогда выражались, и никакого отношения наш портвейн к настоящему португальскому порто не имел. Вы только пригубите, сразу поймёте, о чём я говорю… Официант! Ещё бокал!.. «Руби» – вино изумительное, один из лучших португальских портвейнов. Это смесь молодых терпких порто. Три года выдержки в дубовых бочках! Удивительный букет.
– Да, – кивнул Шкурин сделав небольшой глоток. – Вы правы.
Но Машковский видел, что собеседник ответил так, только чтобы согласиться. Вкус для Шкурина не имел значения. Он ценил лишь громкие названия. «Непрошибаемый тупица и жополиз», – подумал Григорий Модестович.
В кармане Шкурина зазвонил мобильный телефон.
– Алло? – Владислав деловито прижал трубку к уху и долго слушал, затем сказал покровительственно: – Лёня, не беспокойся. Я переговорю с Сергеем Александровичем.
Он спрятал телефон и посмотрел на Машковского.
– Дела даже в свободное время донимают, – неискренне посетовал он.
– А вы сейчас где трудитесь? Не у Филатова ли?
– Да, в администрации президента, – откровенно рисуясь, ответил Шкурин. – Вот Гаврилюк звонил, просил устроить ему очередную встречу с Филатовым.
– Леонид Гаврилюк? – уточнил Машковский.
– Он самый. Вы его знаете?
– Несколько раз пересекались… Но никаких общих дел. А вы-то откуда с ним знакомы?
– В школе вместе учились.
– Даже так? – Машковский покачал головой. – До чего же удивительно всё устроено в нашем мире…
Леонид Гаврилюк, один из самых богатых и влиятельных людей Ставропольского края, в 1980 году был осуждён за хищение государственного имущества, мошенничество, взятки, злоупотребление служебным положением и получил 10 лет строго режима. Однако каким-то чудесным образом Гаврилюку удалось выйти на свободу уже через три года. В начале перестройки он стал предпринимателем, а затем президентом Союза предпринимателей Кавказа и даже членом Общественной палаты при президенте России. Он никогда не афишировал своего криминального прошлого, пытался выглядеть респектабельным и приложил все силы, чтобы информация о его судимости исчезла из картотеки МВД. Все запросы о его судимости в Главный информационный центр МВД возвращались чистыми. Это говорило о том, что старания Гаври-люка увенчались успехом.
* * *Информация о предстоящей командировке сотрудников СБП каким-то образом успела просочиться наружу, поэтому Никитин и Ефимов, вылетая в Минводы, знали, что работать им придётся в условиях строжайшей конспирации. На местные службы ФСБ и МВД положиться они не могли, это стало понятно уже во время подготовки к командировке. Пришлось подключать Главное управление охраны.
В аэропорту Минеральных Вод Никитин сразу заметил подозрительных людей.
– А нас тут ждут, Володя, – едва слышно сказал он Ефимову.
– Как поступим, Анатолий Сергеевич?
– Ходят-то они грубовато, засветились сразу, – прежним тихим голосом произнёс Никитин. – Давай ловить машину.
– Частника?
– Да.
– Они не подставят нам своего?
– Надеюсь, что на это у них мозгов не хватит. Впрочем, если такое вдруг случится, мы его сразу раскусим. Придётся помотаться по городу. Покрутимся, срисуем «наружку», оценим, как они себя ведут…
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
