Королевы детектива - Мари Бенедикт
В этом ресторане я никогда прежде не бывала. Здесь слишком дорого и изысканно. Слишком пафосно, на вкус Мака или наших с ним друзей и коллег. Даже сейчас я гадаю, уместно ли тут мое унылое черное платье, только вернувшееся из химчистки, и, кажется, ощущаю на себе взгляды всех до единого посетителей. Неужели пятно моего позора настолько заметно? Теперь, когда о Джоне знает еще один человек, я чувствую себя словно бы обнаженной. Со всех сторон доносятся перешептывания.
В приглушенном свете мое внимание привлекает сверкание бриллиантов в другом конце зала, и я понимаю, что их источником является рука Эммы, поднятая в приветствии. За спрятанным в углу столом на пятерых сидят Королевы. Орци в своих бриллиантах, жемчугах, мехах и многослойных кружевах выглядит до мозга костей аристократкой, почтенной престарелой баронессой. Найо в кои-то веки отказалась от своих извечных брючных костюмов и юбок-брюк и облачена в эффектное платье-футляр в серебристых блестках и с рукавом три четверти. Мы с Агатой, пожалуй, не впечатляем: она выбрала на этот вечер бежевое шелковое платье с юбкой в складку и неброский кардиган; на мне же мое обычное черное платье и свободная плиссированная пелерина. Марджери, заново подрезавшая свои черные как смоль волосы, в эффектном малиновом платье косого кроя, подчеркивающем достоинства ее фигуры, как будто единственная, кто всецело отвечает чарующей обстановке заведения.
Выдохнув облачко дыма, Марш изрекает:
– Безумно рады вас видеть, Дороти. Решили наконец-то напомнить о себе, да?
Мне кажется, или она и впрямь смотрит на меня с гневом? Машинально отшатываюсь, но Агата кладет мне руку на плечо и шепчет:
– Она всего лишь шутит. Не обращайте внимания.
– Найо, мы же договорились, – добавляет Эмма, сама, впрочем, отнюдь не источающая приветливость. – Никаких упреков.
Стол заставлен хрустальными бокалами с напитками всевозможных цветов, начиная от золотистого и заканчивая бордовым, и про себя я задаюсь вопросом, сколь долго подруги меня дожидались. Усевшись на указанное место, я немедленно принимаюсь каяться в совершенных грехах:
– Хочу извиниться перед всеми вами. Агата рассказала, как вы волновались за меня. Если бы я знала, ни за что не поддалась бы искушению выпить и не уснула бы потом беспробудным сном.
– Ах, Дороти, забудьте, – едва ли не беспечно отзывается Марджери. – Мы рады видеть вас снова, целой и невредимой.
– Да к тому же в такой шикарной ресторации, – подхватываю я с улыбкой. – Мы что-то отмечаем? Дело ведь еще не раскрыто. Вроде бы Шерлок Холмс и доктор Уотсон отправились в «Симпсонс» только после поимки убийцы, – нарочито легкомысленно произношу я, имея в виду рассказ Артура Конан Дойла «Шерлок Холмс при смерти».
– Так вы ей не сказали? – Эмма поворачивается к Агате.
Та в ответ пожимает плечами:
– Не все сразу. Сначала мне нужно было вытащить Дороти из квартиры.
– Да вы смеетесь, что ли? – фыркает Найо. – Сперва она практически исчезает, а теперь оказывается совершенно не готова!
Да что происходит? К чему я не готова? Мое положение среди Королев на данный момент, пожалуй, несколько шаткое, так что задавать вопросы я не осмеливаюсь. Меня вообще не оставляет чувство, будто я вмешалась в чужой разговор.
– Дороти будет готова, когда настанет время, – в тон Марш отвечает Кристи.
– Надеюсь, я не помешала вам сделать заказ, – пытаюсь я перевести разговор в безопасное русло.
– Я заказала ужин на всех, – сообщает баронесса. – Сегодня я угощаю.
– Очень мило с вашей стороны, Эмма, – благодарю я ее, про себя радуясь, что хоть одной заботой стало меньше.
– Видите ли, Дороти, дело в том, что подать блюда и убрать со стола должны в строго определенное время. Обеспечить выполнение этого условия можно было только посредством предварительного заказа, – отвечает она совершенно обыденным тоном, как будто это все объясняет. Однако я по-прежнему ничего не понимаю.
И тут, словно бы по волшебству, возле нашего стола возникают два официанта. Один привозит тележку с большущим куском жареного мяса, которое он, вооружившись огромным ножом, тут же принимается разрезать. Второй со своей тележки раздает порции хрустящего жареного картофеля, сладкой моркови и йоркширского пудинга. Это традиционная еда, которой и славится «Симпсонс-ин-зе-Стрэнд», и каким-то образом, вопреки переполняющим меня тревогам, тайнам и нервозности, происходящее ощущается как праздник. В особенности с учетом того, что я голодна.
Женщины едят быстро, обмениваясь репликами крайне скупо. Удивленная подобной скоростью и молчаливостью, я все же следую их примеру. Надо полагать, уплетают они такую вкуснятину, едва разжевывая угощение, не без причины, и единственное объяснение, которое приходит мне на ум: это необходимо для нашего расследования. Мы собрались в элитном ресторане вовсе не с целью насладиться трапезой или атмосферой, но дабы кого-то выследить или же что-то выяснить.
В рекордное время с блюдами покончено, и посуду уносят. Королевы заказывают кофе и ликеры, и внезапно всё и вся замедляется. Найо закуривает сигарету, Эмма поочередно потягивает кофе и золотистый портвейн. Агата быстро оглядывает Марджери, и та по ее указаниям поправляет бретельку и подкрашивает губы после еды.
– Довольно уже интриговать меня, – не выдерживаю я, но, прежде чем успеваю продолжить, Найо парирует:
– А разве интрига не наше все?
– Вы понимаете, о чем я, – конфужусь я. – Объясните мне, пожалуйста, что вообще происходит?
Орци оглядывается по сторонам, желая убедиться, что нас не подслушивают, и затем подается ко мне:
– За прошедший день мы, как и договорились на пароме, связались с несколькими людьми, занимающими ответственные посты, и ознакомили их с письмом Мэй. Вмешательство этих лиц, несомненно, помогло бы сдвинуть расследование с мертвой точки. Однако нам стало очевидно, что никто из них, увы, не воспринимает ее историю всерьез. В особенности полиция.
– В первую очередь потому, что репутация Мэй дискредитирована прессой, – добавляет Найо. – Это очень на руку тем, кто стремится закрыть дело, спустить все на тормозах.
– Брат моего мужа свел меня со своим одноклубником, шишкой из правительства, – подключается к беседе и Агата. – Так тот без обиняков заявил мне, что ни один начальник полиции или судья в стране не примет на веру письменное свидетельство девушки нестрогих правил, да к тому же наркоманки.
– Господи, что же газетчики сотворили с бедной Мэй! – вздыхаю я, и мне противно оттого, что к этому приложил руку также и Мак. – Ее уже осудили, лишили всякого доверия и приговорили на суде общественного мнения за преступления, которые она не совершала!
– Что ж, не она первая и не она последняя, – с обреченностью в голосе отзывается Кристи. Вспомнила
