Королевы детектива - Мари Бенедикт

Наконец мы завершаем подъем, и на углу, перед самым поворотом на мощенную булыжником рю де Лилль, мое внимание вдруг привлекает бледно-розовый фасад аптеки «Нотр-Дам». Вчера мы собирались посетить ее, однако меня заметил в шляпном магазине тот молодой журналист, так что от затеи пришлось отказаться. Теперь же, когда стало очевидно, что действия убийцы Мэй были тщательно продуманы, нам необходимо продолжать действовать по разработанному накануне плану.

В отличие от большинства заурядных аптек, «Нотр-Дам», основанная еще в 1847 году, со своим розовым фасадом и навесом в коричневую и белую полоску, выглядит весьма симпатично. Я указываю на это очаровательное здание и предлагаю:

– Зайдем?

Когда я уже собираюсь толкнуть розовую дверь с надписями «Гомеопатия» и «Фитотерапия», Найо неожиданно высказывает сомнение:

– С какой стати девушкам в свой выходной вдруг посещать аптеку?

– Не уверена, что для Мэй это был безмятежный выходной, – отвечаю я и уже собираюсь добавить, что придуманные нами сыщики не упустили бы ни единого шанса и мы должны следовать их примеру, но меня опережает Агата:

– Пожалуй, лучше подстраховаться. Давайте зайдем, хотя бы для очистки совести.

Мы гуськом входим в аптеку. Тянущиеся вдоль стен плотно заставленные деревянные стеллажи выкрашены во все тот же розовый цвет, и посетителей в помещении в данный момент, кроме нас, нет. Из подсобки появляется блондинка с очень красивой прической. Провизор немолода, но даже если она и разменяла шестой десяток, возраст ее угадать сложно: из-за умело нанесенной косметики, стройной фигуры и изумрудного платья косого кроя.

– Bonne journée. Comment puis-je vous aider? Добрый день. Чем могу помочь?

На этот раз я решаю не утруждать себя ролью безобидной туристки и сразу же перехожу к сути дела. Что мне надо, так это поставить очередную галочку в пункте «Посетить все магазины и прочие заведения на рю де Лилль». Заглянуть под каждый камень, так сказать, после чего с чистой совестью двигаться дальше.

Достаю из сумочки фотографии Мэй и Селии и протягиваю их аптекарше:

– Je me demande si vous avez déjà vu cettes jeunes femmes? Вы, случайно, не видели этих девушек?

– Ах, та самая несчастная мисс Дэниелс с подругой. Сначала она пропала без вести, а теперь и вовсе оказалось, что бедняжка убита.

– Верно. Полиция наверняка расспрашивала вас о ней.

– О да. Ужасная история. – Женщина вздыхает, а затем указывает на рю де Лилль за окном. – Жандармы здесь буквально в каждую лавку наведывались, ведь этот район очень популярен среди туристов.

– Меня нисколько не удивляет, что туристы сюда так и валят. Очаровательное местечко.

Накрашенные пурпурной помадой губы слегка изгибаются в улыбке, которая, впрочем, быстро исчезает, и аптекарша хмурится:

– А почему вы спрашиваете о ней? Вы никак не можете быть связаны с полицией.

Это правда. Нам обеим прекрасно известно, что во французской и английской полиции представительницам прекрасного пола доступны лишь скромные должности машинистки или помощницы по работе с пострадавшими женщинами и детьми, да и то с весьма ограниченным кругом обязанностей.

– Разумеется, я не имею отношения к полиции. Просто мой муж пишет об этом деле для «Ньюс оф зе уорлд», и я вызвалась ему помочь. Готова сделать все что угодно ради нашей бедной соотечественницы. – Мой ответ, конечно же, всего лишь полуправда, и я прекрасно понимаю, что аптекарше совершенно незачем делиться со мной даже крохами информации – напротив, ради поддержания туристического бизнеса ей выгоднее приукрашивать действительность. Однако продолжаю: – И потому мне хотелось бы знать, не видели ли вы какую-нибудь из этих девушек в октябре, в день исчезновения мисс Дэниелс?

– Да, видела, – к моему удивлению, отвечает она.

Весьма неожиданно: в полицейском отчете аптека упоминается лишь вскользь.

– Вот как? – вырывается у меня.

Мне даже не верится в подобную удачу – третью по счету, надо сказать, поскольку теперь мы обнаружили уже трех свидетельниц, общавшихся с медсестрами, но не упомянутых в официальном отчете полиции. Неужели жандармы не сочли рассказы мадам Брат, продавщицы из шляпного магазина и аптекарши стоящими того, чтобы занести их в протокол? Просто поразительно, что власти недооценили, а то и вовсе проигнорировали этих обычных женщин, хотя они видели, слышали и знали больше, нежели можно было бы допустить. Пожалуй, Эмма была права, когда заявила, что убийство Мэй должны раскрыть женщины – в том числе и потому, что лишь женщина-сыщик способна с должным вниманием отнестись к показаниям женщины-свидетеля.

– Да, эти девушки заходили ко мне.

– И во сколько? – Мне стоит определенных усилий, чтобы вопрос прозвучал спокойно.

– Насколько помню, незадолго до четырех.

– Но что привело их в вашу аптеку?

– Видите ли, мисс Дэниелс… – Моя собеседница задумывается, а затем продолжает: – У нее болел живот, и бедняжку тошнило, из-за la mal de mer, на пароме укачало. Я предложила ей подходящее лекарство от морской болезни.

Ага, все как и говорила мадам Брат. Похоже, чай с тостом не помог Мэй.

– А вы можете показать, что за средство ей посоветовали?

– Конечно.

Я торопливо следую за женщиной, и через несколько футов мы останавливаемся перед коробочками, на которых изображены различные растения. Мои подруги держатся неподалеку, однако в разговор не вмешиваются. Аптекарша указывает на одну из упаковок:

– Я порекомендовала ей вот это.

– Мисс Дэниелс купила средство?

– Нет. Она посмотрела еще несколько других. – Чуть помолчав, женщина добавляет: – Хотя я и уверила ее, что рецептура этого препарата превосходит все остальные.

Возможно, мисс Дэниелс всего лишь хотела сравнить цены. Навряд ли молоденькая медсестра закладывала в бюджет на однодневную поездку во Францию покупку лекарства, а потому она, несомненно, желала снизить незапланированные траты. Не говоря уж о том, что Мэй либо только что приобрела в шляпном магазине федору, либо как раз собиралась это сделать – в любом случае ей необходимо было поберечь наличные средства.

– Она объяснила, почему отказалась? – спрашиваю я.

– Сказала, что этот препарат вряд ли ей подойдет. Хотя на коробке написано, что он помогает при la mal de mer.

– А что делала мисс Маккарти, пока ее подруга изучала лекарства? – Я пытаюсь восстановить сцену целиком.

– Да вон, косметику разглядывала. – Аптекарша указывает на витрину с губной помадой.

– Полагаю, вы сообщили полиции о визите медсестер?

Безупречная бровь француженки удивленно приподнимается:

– Ну разумеется, я ответила на все вопросы жандармов.

– О, конечно-конечно, – спешу я успокоить женщину. У меня и в мыслях нет оскорблять ее намеком, будто она уклонилась от сотрудничества с полицией, в особенности учитывая, как откровенна со мной была аптекарша. Но затем до меня доходит, что собеседница ответила на мой вопрос не напрямую, и тогда я рискую уточнить: – А полицейские вообще интересовались вашим разговором с мисс Дэниелс?

– Ни в коей мере. Они лишь спросили, купила ли