Королевы детектива - Мари Бенедикт
– Что проделать незаметно в принципе невозможно, – подхватывает Агата.
– Вот именно. Мы осмотрели помещение, и, полагаю, никто не станет возражать, что неизвестный злоумышленник просто не мог вывести или вынести Мэй оттуда тайком. Там слишком мало места, чтобы похищение прошло незамеченным. Возможно, булонская полиция и опрашивала местных жителей спустя рукава, но, как это следует из официального отчета, показания у служительницы уборной и прочих работников вокзала, чья смена выпала на тот день, жандармы брали со всем тщанием. И что же нам тогда остается?
– Вам виднее, – отзывается Эмма с привычным фырканьем, – раз уж вы теперь знаете ответ.
– Честно говоря, я должна сказать за это «спасибо» тому несносному кассиру с Морского вокзала. Помните, Эмма, он заявил нам, что не может опознать Мэй и Селию, поскольку все английские девушки похожи друг на друга?
– Да, помню, – кивает она медленно и настороженно.
Какое-то время я молча созерцаю коридор, ведущий в уборную. Так и вижу Мэй, появившуюся здесь тем октябрьским днем. Крадущуюся, нервную и испуганную. Теперь я даже чувствую ее страх. Но чего же девушка боялась?
Стряхнув с себя задумчивость, продолжаю:
– А потом мне вспомнился рассказ продавщицы из шляпного магазина: как Мэй, покинув их лавку вместе с подругой, потом тайком вернулась туда и купила темную федору. И тогда-то я все и поняла. Она надела новую шляпу вместо лиловой токи, надвинула ее пониже, накинула шарф или платок на примелькавшееся Селии строгое черное пальто – и просто прошла мимо нее. С подобной маскировкой Селия ее не узнала – так вот Мэй и исчезла буквально на глазах у подруги.
– Мэй спряталась у всех на виду, – произносит Марджери едва ли не шепотом, в полном восхищении от уловки медсестры.
– Такова была моя версия. Но мне нужно было ее подтвердить. – Достав из сумочки шляпу и шаль, я поднимаю их повыше. – И я проверила ее на вас.
– Хитрость удалась. Ну надо же, – качает головой Найо, словно не в силах поверить, что я и впрямь обвела их вокруг пальца.
Больше никаких комментариев от Королев не следует. Трюк, проделанный Мэй, вполне годится для их собственных книг – тех самых, что критики всячески клеймят, называя сюжеты надуманными и высосанными из пальца. Для их прекрасно написанных, блестящих произведений, которые «Гардиан» и «Таймс» отказываются рецензировать, ссылаясь на то, что это якобы дешевое чтиво, так называемая массовая культура. Но теперь, как мы видим, вымыслы претворяются в жизнь.
Глава 18
24 марта 1931 года
Булонь-сюр-Мер, Франция
Мы покидаем Центральный железнодорожный вокзал и, по-прежнему не обменявшись ни словом, поднимаемся по этому треклятому склону к рю де Лилль. Вообще-то, молчание для меня абсолютно нетипично, но сейчас, после того как я разобралась с «как», все мои мысли заняты поиском ответа на вопрос «почему». Почему, ради всего святого, молоденькая английская медсестра, отправившаяся в свой выходной развлечься во Франции, вдруг пускается во все тяжкие, чтобы незаметно скрыться? И ладно бы она еще просто тайком исчезла, но ведь из-за этого ее подруга оказалась в бедственном положении, поскольку билеты хранились у Мэй, а у Селии денег больше не оставалось. От кого же пряталась или бежала мисс Дэниелс?
Затянувшееся молчание нарушает Марджери:
– Дороти, вы разгадали «тайну запертой комнаты». Это стоит отметить. Выпьем за ланчем по бокальчику?
– У меня нет настроения праздновать, – отвечаю я.
– Почему же? – удивляется Эллингем. – Эту головоломку целых полгода решить не могли!
– Может, «тайна запертой комнаты» и разгадана, да вот только найденный ответ означает, что исчезновение девушки было запланировано, вследствие чего возникает множество новых вопросов. Ясно, что произошло нечто экстраординарное, побудившее Мэй замаскироваться и сбежать, бросив подругу на произвол судьбы. Но кто или что именно стало тому причиной? И если увязать эти факты с обнаруженными рядом с телом медсестры сумочкой и шприцем, то…
Я осекаюсь на полуслове. Не хочу показаться заносчивой, полагая, будто эти блестящие мастера загадок не пришли к тем же заключениям, что и я сама.
Мою мысль развивает Агата:
– Документы подложили в сумочку специально, чтобы при опознании тела не возникло ошибки. – Она неодобрительно качает головой. – А уж шприц…
– …якобы служит объяснением ее смерти – передозировка или убийство из-за сорвавшейся наркосделки, – перебивает Кристи Эмма. – Но это явно ложный след.
– Ну просто классическая ситуация, чуть ли не из тех, что описаны в учебнике, – фыркает Найо. – Довольно топорная работа, надо сказать.
Как же все-таки здорово работать с коллегами, которые понимают меня буквально с полуслова!
– Увы, все это очевидно для нас, но не для полиции и прессы, которым только и подавай что громкие заголовки да простенькие решения, – киваю я. – Для них-то шприц – сущий дар божий, улика, за которую они будут упорно цепляться, если только под нос им не сунуть другое объяснение. И желательно поскорее. Иначе дело попросту закроют.
– Похоже, власти и журналистов не волнует, сколь нелогично выглядит поведение двух английских медсестер: с какой стати им отправляться во Францию ради запрещенного вещества, к которому они имеют доступ на работе? – продолжает Эмма. – Ведь наверняка девушки чуть ли не каждый день кололи пациентам морфий, так что раздобыть его им не составило бы труда.
– Верно, полицию в данном случае абсолютно не смущает отсутствие здравого смысла, – соглашаюсь я. – И даже если они считают, будто девушки продавали препарат, а не покупали его, эта версия тоже представляется высосанной из пальца. Ведь обе медсестры приехали в Булонь лишь с дамскими сумочками, которые едва ли подходят, в том числе и по размеру, для безопасной транспортировки стеклянных ампул с морфием. А все остальные их вещи остались в Брайтоне, где Мэй и Селия провели ночь перед отправлением во Францию и где они предположительно должны были переночевать снова после возвращения на пароме.
– Интересно будет посмотреть, как репортеры преподнесут заключение о вскрытии, когда заполучат его. Лично я нисколько не сомневаюсь, что смерть Мэй совершенно не связана с наркотиками и следов морфия в ее организме не обнаружат, – говорит Агата.
– Однако это вряд ли помешает властям и прессе и дальше исподволь внушать общественности, будто именно причастность Мэй к наркотикам и послужила причиной ее смерти, – замечает Марджери.
– Раз уж водишься со всяким сбродом, то сам напрашиваешься, чтобы с тобой обращались соответствующим образом, и тому подобное, – усмехается Найо.
– Больше всего меня настораживает, что Мэй заранее спланировала собственное исчезновение: это свидетельствует о том, что девушка боялась, и не напрасно. Был некто, замышляющий убийство, кого она хорошо знала.
– Ставки теперь определенно повышаются, –
