Королевы детектива - Мари Бенедикт

сне, разом спадает. Окинув взглядом помещение, я обнаруживаю, что нахожусь вовсе не в пустыне и мне отнюдь не угрожает катастрофа. Нет, окружают меня незнакомые ярко-зеленые обои в цветочек и изящная мебель из ореха. На мгновение к сердцу снова подступает тревога: где это я? Но тут раздается храп Мака, и я моментально вспоминаю, что мы, приехав в Булонь по заданию «Ньюс оф зе уорлд», остановились в небольшой семейной гостинице.

Приподнимаюсь на локте с клубка простыней и одеял, и голову тут же пронзает пульсирующая боль. В изнеможении валюсь обратно на комковатую подушку. Сколько же вина я выпила вчера вечером? Пытаюсь вспомнить наше пребывание в кафе, но теряю счет уже после четвертого бокала, количества для меня непривычно большого. Еще у меня сохранились смутные воспоминания, как я и такой же пьяный Мак с чемоданами нетвердо бредем по мощенным булыжником улочкам Булони, со смехом разыскивая наше жилье. Вот регистрацию в гостинице совершенно не помню – но, очевидно, мы ее все-таки нашли, раз уж находимся здесь.

«Боже мой, – ужасаюсь я, осознавая, что утром нам придется предстать пред очи хозяйки. – Что она теперь о нас думает?»

Тем не менее, хотя окончание вечера сохранилось у меня в памяти несколько размытым, обрывки разговоров в кафе отложились в ней прочно. Описание дня более чем пятимесячной давности, когда Мэй Дэниелс вместе со своей подругой и коллегой Селией Маккарти села на паром в Брайтоне и отправилась в однодневную поездку в Булонь, где она и пропала. Незначительные подробности, касающиеся странных обстоятельств исчезновения девушки в тот погожий осенний денек. Кое-какие сведения из отчетов поисковых отрядов, разыскивавших молодую англичанку на протяжении нескольких недель после загадочного происшествия, – увы, все усилия их не увенчались успехом. Обстоятельства, при которых некий фермер недавно обнаружил ее тело в кустах в лесопарке на окраине города, недалеко от триумфальной колонны, которую местные жители именуют Наполеоновской.

Интересно, как обстоят дела у моих подруг? Их гостиница на рю де Берне, судя по всему, куда более фешенебельная, нежели наша. Однако очень сомневаюсь, что им удалось выйти на хоть сколько-нибудь надежные источники информации. Да и, готова поспорить, перспективы этого у них еще менее воодушевляющие.

Я глажу Мака по рыжим волосам. Шурша простынями, он поворачивается ко мне и игриво улыбается, но уже в следующее мгновение издает мученический стон:

– Ох, ну и вечерок выдался! У меня не голова, а осиное гнездо!

– У меня тоже голова гудит, – отвечаю я, облизывая губы. – А во рту сухо, как в пустыне, которая мне только что снилась.

– Но ведь неплохо погуляли, а? – Его бледно-голубые глаза полны надежды.

– Ну да, неплохо, – успокаиваю я мужа и нежно поглаживаю его по щеке.

– Полагаю, мне следует встряхнуться и двигать к Наполеоновской колонне на сегодняшний брифинг, – объявляет Мак, а затем вздыхает: – Хотя здесь так уютно…

Я обнимаю его и тоже шепчу:

– Уверен, что не можешь остаться?

– Мы могли бы спрятаться под одеялом и поработать над тем другим проектом, про который я упоминал, – наполовину мурлычет, наполовину кряхтит он.

«Другой проект» – это, конечно же, наши собственные дети, к чему я еще абсолютно не готова. Тема для меня, как это известно Маку, противоречивая, исполненная как надежд, так и тревог, и, прежде чем решиться, мне необходимо со многим разобраться.

– О боже! Только взгляни на часы! – вскрикиваю я, как будто сама впервые за утро на них посмотрела.

Повернувшись, муж снова издает стон, однако на этот раз уже иного свойства:

– Как бы мне ни хотелось остаться, но пропускать сегодняшний брифинг я точно не собираюсь, тем более что на вчерашний мы не успели.

– Если ты идешь, то и я тоже. – Я высвобождаюсь из его объятий и волевым усилием встаю с кровати. Осушив стакан воды на тумбочке, принимаюсь копаться в чемодане в поисках платья и свежего нижнего белья. – Это необходимо для нашей статьи, да и мне нравится наблюдать за тобой в процессе работы и во время отдыха. Один день из жизни криминального репортера и все такое.

– Вроде того, как ты писала «Пять красных селедок»? – спрашивает Мак, и один его рыжий ус приподнимается в кривой усмешке.

Действительно, сюжет этого моего последнего романа о Питере Уимзи вращается вокруг двух пристрастий мужа, рыбалки и рисования красками. Благодаря этим хобби у нас имеются достаточные основания проводить выходные на родине Мака, в его любимой Шотландии.

– Совершенно верно, – отвечаю я.

Все то время, пока я умываюсь, делаю прическу, пудрю носик и крашу губы ярко-красной помадой, не перестаю обдумывать запланированную на полдень встречу с Королевами. Мы условились вместе пообедать в кафешке недалеко от рю де Лилль. В случае, если у меня вдруг не получится прийти, я должна буду оставить записку в их гостинице. А поскольку я намереваюсь отправиться с Маком на брифинг, чтобы собрать там как можно больше информации, мне необходимо придумать благовидный предлог удрать по его окончании. Надеюсь, впрочем, муж будет настолько занят со своими дружками-журналистами, что мне запросто удастся улизнуть незамеченной.

– Давай быстренько позавтракаем внизу, а потом двинем к Наполеоновской колонне, – предлагает Мак после бритья и чмокает меня в щеку. – Как тебе такой план?

– Просто шикарно.

Мы с Маком рука об руку идем по длинному, обсаженному деревьями бульвару и вовсю обсуждаем различия между криминальным репортажем и детективной литературой. Но вот нашим взорам предстает Наполеоновская колонна. Я читала, что колонна Великой Армии, как она именуется официально, создана по образу и подобию римской колонны Траяна. Воздвигать этот мраморный монумент, высота которого составляет пятьдесят три метра, начали в 1804 году, в ознаменование предстоящего французского вторжения в Англию, которое в действительности так и не состоялось. Затем памятник стал символизировать первую отправку наполеоновских войск из Булони. Расположенная на окраине города, колонна эта увенчана статуей Наполеона.

«Ну не странно ли, – не перестаю я удивляться, – воздвигать столь внушительный монумент в память о никогда не происходившем событии? И что это говорит о местных жителях? Что для них вымысел убедительнее фактов?»

Я ожидаю увидеть вокруг колонны зеленую лужайку: как-никак, накануне вечером журналисты постоянно упоминали про парк. Быть может, здесь действительно растет зеленая травка, но в данный момент таковая полностью скрыта под ногами десятков репортеров. Все поголовно мужчины, кое-кто из них знаком мне по вчерашнему вечеру. Несколько человек бросают на меня косые взгляды, однако в основном внимание собравшихся обращено к небольшому помосту справа от памятника.

Мак лавирует между людьми, я не отстаю от него. Напряженное ожидание, от которого толпа гудит словно гигантский трансформатор, передается и мне. До меня вдруг доходит, что журналистику я