Запах смерти - Эндрю Тэйлор
– Мистер Сэвилл? – спросил он, размахивая, словно флагом, накрахмаленным батистовым носовым платком. – Ваш покорный слуга, сэр. Меня зовут Чарльз Таунли. К вашим услугам. Тысяча извинений! Какая жалость, что вам пришлось стоять на такой жаре! Я лично должен был встретить вас еще два часа назад, но мой секретарь заболел, и из-за этого проклятого пожара все пошло наперекосяк.
Появление мистера Таунли самым чудесным образом сказалось на моей судьбе. Ко мне поспешно направился таможенный чиновник, за которым шли два негра, нагруженные моими баулами и сундуками. Нет никакой необходимости, заявил чиновник, проверять багаж для соблюдения всех формальностей, и, по предложению мистера Таунли, он сию же минуту отправит вещи в дом судьи Винтура. Мой пропуск был подписан, и я мог идти, куда захочу.
Уходя, я поклонился мистеру Ноаку, молча стоявшему в очереди, и произнес ничего не значащую банальность, что мы наверняка скоро увидимся.
– Кто это был? – спросил Таунли, когда мы миновали шлагбаум, которым управляли двое взмокших караульных.
– Случайный попутчик. Да так… ничего особенного.
– Надеюсь, вы не будете возражать против небольшой прогулки? Идти тут совсем недалеко, и так получится гораздо быстрее.
Первые несколько сотен ярдов земля под ногами показалась мне слишком твердой и недружелюбной. Да и сам город выглядел ненамного приветливее: самый настоящий человеческий муравейник, битком набитый суетливыми людьми с безумным взором, нагруженными жалкими пожитками, а также громыхавшими по камням подводами и повозками. Улицы, хотя и вымощенные булыжником и засаженные деревьями, были слишком узкими, и дома словно надвигались на меня, создавая, совсем как в каюте пакетбота, неприятное ощущение ограниченного пространства. В воздухе стоял сильный запах гари.
– Здесь всегда много народу, – заметил Таунли. – Но из-за пожара жизнь стала в десять раз хуже. Буквально все от мала до велика устремились за границу. И те, чьи дома уцелели, жаждут поглазеть на тех, кто лишился крова.
– Насколько велик причиненный ущерб, сэр?
– Ущерб достаточно серьезный. Сгорело пятьдесят или шестьдесят домов. Возможно, больше. Пожар начался глубокой ночью вон там, слева от вас, возле причала Крюгера и Док-стрит. У нас, конечно, есть брандспойты, но огонь распространялся слишком быстро, к тому же возникли проблемы с помпами.
– А как насчет человеческих жертв?
– Надеюсь, на сей раз мы, Божьей милостью, обошлись без жертв.
– Капитан сказал, пожар устроили умышленно.
– Что, по-моему, не лишено вероятности. Повстанцам наплевать на своих соотечественников-американцев. Они, не моргнув глазом, подвергнут опасности жизнь невинных людей. Думаю, военный комендант назначит вознаграждение в сто двадцать гиней за любую информацию о поджигателях.
Для начала Таунли отвел меня в штаб-квартиру, которая находилась буквально в двух шагах, поскольку все новоприбывшие должны были зарегистрироваться у властей города.
– Вы должны как можно скорее встретиться с майором Марриотом, – заявил мой спутник. – Я собирался познакомить вас прямо сейчас, но, по словам его секретаря, майора срочно вызвали по делу. Впрочем, вам наверняка придется часто встречаться с ним по работе. Он взаимодействует с начальником военной полиции, с суперинтендантом городской полиции, а также с заместителем генерал-адъютанта.
– Сэр, не могли бы вы в таком случае направить меня к судье Винтуру? Мне нужно засвидетельствовать свое почтение хозяину дома, где я буду жить.
– Ах… – Таунли задумчиво постучал пальцем по носу, похожему на обух топора, отклонившийся на несколько градусов от истинного положения. – Сэр, именно поэтому я здесь. Сегодня утром я зашел к судье сообщить о вашем приезде. Он, естественно, передает вам свои наилучшие пожелания, а также просит оказать ему снисхождение и прийти после обеда, чтобы они успели подготовиться к вашему приезду. И я, с вашего позволения, хочу воспользоваться этой задержкой. Мне доставит огромное наслаждение, если вы согласитесь отобедать со мной.
Я принял приглашение. Таунли взял меня под руку. Мы пошли по Бродвею, в обход пожарища к югу отсюда. В этой части города дома, пострадавшие во время пожара 1776 года, представляли собой грустное зрелище. Однако дальше к востоку улица, обсаженная деревьями, приобрела более презентабельный вид, хотя нам и пришлось внимательно смотреть под ноги, чтобы не утонуть в грязи.
– Полагаю, мистер Рэмптон познакомился с семьей Винтур в свою бытность в Америке? – секунду помолчав, спросил Таунли.
– Да, сэр. В свое время он занимал должность главного прокурора Джорджии и очень высоко ценил советы судьи по правовым вопросам.
Мы с Таунли завернули за угол на Уолл-стрит.
– Боюсь, Винтуры сильно изменились с тех пор, как мистер Рэмптон водил с ними знакомство. – Таунли на секунду еще сильнее сжал мою руку. – И не в лучшую сторону.
Глава 4
Мистер Таунли организовал нам отдельный кабинет в «Мерчантс кофе-хаус». Ресторан располагался в угловом здании, откуда открывался прекрасный вид на мачты и оснастку судов в гавани в самом конце Уолл-стрит. Это было элегантное заведение с балконом, идущим вдоль высоких окон залов для приемов на верхнем этаже.
– Меня здесь очень хорошо знают, – сообщил Таунли, когда мы вошли внутрь. – Думаю, я могу обещать вам вполне приличный обед.
Вентиляторы медленно вращались под потолком большого зала на первом этаже. В зале было полным-полно джентльменов, многие из которых знали Таунли и спешили с ним раскланяться. Однако Таунли, похоже, не желал отвлекаться. Он провел меня сквозь толпу мимо ряда кабинок, закрытых от посторонних глаз зелеными суконными шторками, а затем вверх по лестнице. Стоявший на площадке чернокожий ливрейный лакей проводил нас в маленькую гостиную, где был накрыт стол на три персоны.
– Я надеялся, что к нам присоединится майор Марриот! – воскликнул Таунли. – Ну да ладно. Без него мы сможем пообщаться более конфиденциально.
В дверь постучали, слуги принесли обед. Пока мы ели, мистер Таунли интересовался последними новостями из Лондона. Ему не терпелось узнать, что думают и как живут лондонцы. И чем больше я ему рассказывал, тем довольнее он выглядел.
– Покорнейше прошу извинить меня за столь неуемную тягу к информации, – сказал он. – Мы в ней остро нуждаемся. Даже в мирное время, когда почта работала вполне сносно, дела с этим обстояли из рук вон плохо. Но сейчас мы, как пиявки, пристаем к каждому вновь прибывшему и моментально высасываем его досуха.
Когда сняли скатерть, Таунли откинулся на спинку стула, скрестил ноги и передал мне бутылку:
– Ну а теперь, сэр, мы можем расслабиться. Что говорят в Американском департаменте по поводу войны? Я знаю, у лорда Джорджа нет секретов от мистера Рэмптона, а у мистера Рэмптона не может быть секретов от вас. – Подмигнув левым глазом, он пихнул меня локтем в бок.
Я наклонил голову, но ничего не ответил.
– Нельзя недооценивать важность того, чтобы подобные
