Запах смерти - Эндрю Тэйлор

– На каком основании?

– Ах, у них много доказательств. Парню еще не предъявили обвинения, но, думаю, за этим дело не станет. Нам нужно поторопиться: его допросят в десять утра и на все про все нам осталось лишь двадцать минут. Они держат его в Сахарном доме Ван Кортланда на углу возле церковного двора церкви Троицы. И мы еще должны встретиться там с вашим знакомцем по плаванию… Как бишь его зовут? Ноут? Слоуп? Поук?

– Ноак, сэр. – Я вчера днем написал Ноаку и сообщил, что он может зайти к мистеру Таунли. – Очень любезно с вашей стороны найти время, чтобы встретиться с ним.

– Я уже видел его. Он показался мне вполне способным. А это уже кое-что для человека, который немного знает об окружающем мире. Я решил дать ему день-другой испытательного срока.

– Весьма великодушно с вашей стороны, сэр. Надеюсь, он удовлетворит вашим требованиям.

– Что ж, мы очень скоро выясним, подходит он мне или нет. Он может сегодня вести протокол.

По дороге Таунли поинтересовался, доволен ли я своим жильем. Если нет, он подыщет для меня что-нибудь более подходящее.

Я попросил Таунли не беспокоиться, так как меня все вполне устраивает, и добавил:

– Кстати, вчера вечером у меня был любопытный разговор с дамами Винтур.

– Надеюсь, они в добром здравии? Какое впечатление они на вас произвели?

– Я не подозревал, что супруг миссис Арабеллы числится не погибшим, а пропавшим без вести.

– Все это крайне прискорбно, – проронил Таунли. – Никто не видел капитана Винтура после битвы при Саратоге, хотя докладывали, что он получил ранение. В результате семья находится в подвешенном состоянии… и особенно миссис Арабелла. Они не знают, то ли оплакивать сына и мужа, то ли молиться о его благополучном возвращении.

– Миссис Винтур, похоже, не сомневается в последнем.

– Увы, сэр, как, должно быть, вы успели заметить, страдания миссис Винтур сказались на ее способностях к критическому мышлению. – Таунли взмахнул тростью. – Мы почти на месте. Смотрите! Это и есть Сахарный дом Ван Кортланда.

Сахарный дом располагался на углу двух улиц. Это было пятиэтажное здание с кирпичным фасадом и пристройкой с одной стороны, унылое и уродливое, как сарай. Зарешеченные, утопленные в стену окна на уровне выше человеческого роста, выходившие в огороженный стеной двор, скорее подчеркивали, нежели сглаживали монолитную пустоту фасада.

– Здесь содержатся военнопленные, – прошептал мне на ухо Таунли. – Тех, кем занимается Марриот, здесь, вообще-то, не держат, но военная тюрьма забита под завязку.

Мы остановились, пропустив отряд солдат, промаршировавших по дороге к высоким деревянным воротам, охраняемым двумя часовыми. Один часовой два раза постучал в ворота, створка ворот отворилась, и солдаты прошли во двор. Мы последовали за ними.

Когда мы оказались внутри, караульный сержант велел нам подождать в холле, чем привел в раздражение Таунли, явно недовольного задержкой.

– По крайней мере, тут прохладно, – заметил я.

– Стены чрезвычайно толстые, сэр. И как вы видите, здесь очень мало окон. Здание специально построили для хранения сахара, чтобы продукт не портился и был недоступен для воров. Но тут очень удобно держать людей как внутри, так и снаружи, перед закрытыми воротами.

Дверь в глубине холла открылась, и появился мистер Ноак.

Таунли удивленно уставился на него:

– Как? Вы уже здесь?

Ноак кивнул скорее как птица, клюющая червяка, а не как человек, выражающий свое почтение.

– Да, сэр. Я представился майору Марриоту и показал ему ваше письмо. Прошу пройти сюда, если будет угодно.

Как только мы покинули холл, атмосфера в здании резко изменилась. Представшие взору картины и стоявшие вокруг запахи стали испытанием для всех органов чувств. Но сперва меня оглушил ужасный шум: какофония голосов, стоны, вопли и неустанные движения; звуки отражались от цилиндрического свода высокого потолка и отзывались раскатистым эхом.

За дверью, выходящей в холл, стоял стол, за которым солдаты играли в карты, очевидно не обращая внимания на то, что творилось вокруг. Окинув нас равнодушным взглядом, они коротким кивком разрешили войти.

Ноак провел нас по вымощенному камнем коридору с длинным рядом дверей с обеих сторон. В центре коридора находился дренажный желоб, вероятно использовавшийся как сточная труба. Мы с Таунли, не сговариваясь, прикрыли нос платками.

В верхней части каждой двери имелось зарешеченное окошко, и в каждом окошке виднелось лицо мужчины, вцепившегося в прутья решетки, а за ним – множество лиц других узников, собранных вместе в одну вздымающуюся, орущую, смердящую человеческую массу.

– Во имя Христа, ваша милость! – воззвал к нам из-за решетки мужчина. – Во имя Христа, я не могу остановить кровотечение!

Невольно ускорив шаг, мы прошли к двери в конце коридора. Караульный провел нас в холл у подножия лестницы.

– Боже правый! – ужаснулся я. – Это поистине сумасшедший дом. Даже хуже, чем сумасшедший дом, – самое настоящее преддверие ада!

– Они должны благодарить только самих себя, – ответил Таунли. – Если они обратили оружие против законного правительства, то должны дорого заплатить за это. Проблема в том, что нам приходится бороться с толпами мятежников. И мы по мере сил должны изолировать их везде, где найдется свободное место.

Мы поднялись по лестнице в приемную, охраняемую часовым, откуда прошли во внутреннее помещение. Узкое окно смотрело на ухоженный церковный двор возле почерневших руин церкви Троицы.

Марриот сидел за длинным дубовым столом, положив больную ногу на скамеечку. Он рылся в кипе каких-то бумаг.

– Доброе утро, господа, – оторвавшись от своего занятия, произнес он. – Прошу вас, присаживайтесь, раз уж вы наконец-то пришли. Я собирался начать без вас. – Он кивнул Ноаку. – Передайте тому человеку за дверью, чтобы он распорядился привести заключенного.

Мы с Таунли сели по обе стороны от майора. Тем временем вернувшийся Ноак устроился поближе к окну, положив перед собой перо, чернила и лист бумаги.

– Какая удача, сэр, что у нас появился информатор, – заметил Таунли.

– Удача?! – фыркнул майор. – Удача здесь вовсе ни при чем, сэр. Армия платит за информацию. И всегда найдутся люди, испытывающие нужду в золоте.

– Сэр, а вы уверены в достоверности информации? – спросил я.

– В этом мире ни в чем нельзя быть уверенным, сэр, но парень, которого мы посадили за решетку, действительно негодяй.

Мы услышали за дверью топот марширующих ног. Раздался стук в дверь. С позволения Марриота в комнату вошли два солдата, между ними плелся низенький негр в наручниках, раскачивавшийся из стороны в сторону. Когда солдаты вытянулись в струнку перед столом, заключенный рухнул на пол неопрятной кучей из тощих конечностей и грязного тряпья.

– Поднимите его! – приказал майор.

Взяв заключенного под мышки, солдаты поставили его на ноги.

– Господин, я этого не делал, клянусь…

– Придержи язык! – прикрикнул на арестованного майор и, повернувшись к Ноаку, сказал: – Вы можете