Запах смерти - Эндрю Тэйлор

население не имеет возможности пользоваться теми же привилегиями и таким же уровнем комфорта, как в мирное время. Нью-Йорк рассчитывает, что армия его защитит, и военные задачи имеют для нас первостепенную важность.

Таунли поднял глаза к скошенному потолку:

– И все же я надеюсь, что известие о смерти мистера Пикетта не слишком расстроит судью и миссис Арабеллу.

Майор снова побагровел:

– Конечно нет. К счастью, их знакомство не было близким.

Ага, подумал я, и мой гнев сразу улегся. Вот и ахиллесова пята этого человека: миссис Арабелла Винтур.

Глава 9

Вскоре после часа дня прогремел взрыв.

Неожиданно раздался оглушительный, раскатистый грохот, который накрыл город незримой приливной волной. На секунду наступила полная тишина – акустический эффект, схожий с тем, что возникает, когда ложбина сменяет гребень волны.

Время, казалось, растянулось в пространстве вопреки естественным законам, управляющим Вселенной. Я видел профиль Таунли рядом с собой: рот открыт, нос еще сильнее выдался вперед, черты лица застыли, словно окаменели. Лошади, трусившие рысцой по Бродвею, остановились. Два вола, тащивших фургон менее чем в десяти ярдах от нас, должно быть, заснули прямо на ходу. Деревья по обе стороны улицы оставались недвижны. Лапа собаки, лежавшей в тени входа в лавку, стала негнущейся, точно шомпол, хотя еще секунду назад животное энергично чесало себе грудную клетку.

А затем все растворилось в суматошном движении. Один из волов врезался в дерево. Лошадь попятилась, и гессенский офицер вывалился из седла. Собака, поджав хвост, укрылась в темноте лавки. Корпулентная дама средних лет лишилась чувств. Служанка попыталась поддержать хозяйку, но та оказалась слишком тяжелой, и они обе рухнули на землю.

Звуки возвращались значительно медленнее.

Они поступали фрагментарно, казались смазанными и сопровождались звоном.

– Боже мой! – ахнул Таунли.

В доме через дорогу от нас треснуло оконное стекло. Воздух наполнился криками и воплями. Лошади ржали. Волы натужно ревели.

Несколько солдат проковыляли по дороге в сторону форта Джордж. Корпулентная дама очнулась и, впав в истерику, принялась безжалостно мутузить несчастную служанку. Тронув меня за рукав, Таунли показал на горизонт поверх крыш на другой стороне улицы, где в небо поднимался пушистый столб черного дыма.

– Французский флот? – спросил я, и собственный голос показался мне глухим и далеким.

– Если бы они подошли слишком близко к гавани, нас наверняка предупредили бы. Наверное, взорвался какой-то корабль с боеприпасами.

– Несчастный случай?

– Бог его знает. – Таунли промокнул лицо надушенным платком. – Сперва пожар, теперь это. Вы только посмотрите на этот треклятый дым! Он похож на черный плюмаж на похоронах. Либо нам чертовски не везет, либо у нас завелись внутренние враги.

– Мои окна! – внезапно прекратив истерику, запричитала корпулентная дама. – Быстрее, девочка! Что ты копаешься?! Помоги мне подняться. Нам срочно нужно домой.

Гессенский офицер поднялся с земли и на неверных ногах зашагал за пустившейся вскачь лошадью, оставляя за собой поток немецких ругательств. В дверях лавки появился хозяин – мастер по изготовлению париков, в переднике и рубашке с закатанными рукавами, лицо бледное, как пудра для париков; жавшаяся к его ногам собака выглядела так, будто ее побили и она опасалась следующей порки.

Мы с Таунли быстрым шагом прошли по Бродвею к форту Джордж. Но в штаб-квартире ничего не знали ни о взрыве, ни о бедняге Пикетте.

Я поспешно нацарапал короткую записку мистеру Рэмптону, присовокупив к ней написанные ранее письма к Лиззи и Августе. Таунли проводил меня в почтовый отдел и представил старшему клерку, ответственному за корреспонденцию. Письма будут отправлены в утяжеленных свинцом правительственных почтовых сумках с первым же пакетботом, идущим в Англию.

– Впрочем, кто знает, когда это дойдет до адресата, – заметил клерк. – Если учесть, что внутри страны повстанцы, а снаружи – французский флот.

– Теперь мы вполне могли бы и пообедать, – после визита в штаб-квартиру заявил Таунли. – Пока не уляжется суматоха, мы больше ничего не в силах сделать.

Перед нашим уходом один из подчиненных мистера Таунли подошел к нему с сообщением, что сегодня утром его секретарь умер от лихорадки.

– Бедняга, – произнес Таунли. – Беда никогда не приходит одна. Эта треклятая жара способствует распространению всякого рода заразы. Нужно что-нибудь послать его вдове.

Мы неторопливо пошли в сторону Коммона. Таунли знал маленький трактир на Кинг-Джордж-стрит. И хотя снаружи, по его словам, заведение вроде бы невзрачное, повар, приехавший из Милана, творит чудеса из самых скромных продуктов. Мистер Таунли явно придавал большое значение еде и качеству блюд. Город уже оправился после происшествия. Разбитые стекла успели убрать. В лавках, как всегда, было полно народу.

– Словно ничего и не произошло, – заметил я.

– Природа войны, сэр, – объяснил Таунли. – Один ужас сменяется другим, но человек не может жить в постоянном напряжении. Эти исключительно тревожные события доставляют мне куда меньше неудобств, нежели нечто куда более рутинное – вроде смерти моего несчастного секретаря. При жизни он был удручающе некомпетентен, но теперь, когда он отошел в мир иной, я окажусь в сложном положении. Ведь на мои плечи неминуемо ляжет огромный объем нудной работы.

– Хотелось бы знать… – Я замялся, впрочем не более чем на секунду. – По-моему, я уже рассказывал вам, что на пакетботе познакомился с одним американцем. Он служил конторщиком у адвоката в Лондоне и даже кое-что знает о делах Американского департамента. Похоже, сейчас он остро нуждается в работе.

Счастливое совпадение. На самом деле я даже поздравил себя с подобным поворотом событий – убить двух зайцев одним выстрелом: сделать одолжение новому знакомому и вернуть долг старому.

– Неужели? – обрадовался мистер Таунли. – Это крайне интересно.

Глава 10

После обеда я вернулся на Уоррен-стрит. Обеих дам я нашел в гостиной. Миссис Арабелла читала «Роял американ газетт» за столиком у окна. Старая миссис Винтур сидела перед холодным камином.

Поклонившись по очереди каждой из женщин, я пожелал им доброго дня. Старая дама милостиво кивнула, но не произнесла ни слова и через секунду снова вперилась в камин, словно желая навечно запечатлеть в памяти его закопченную поверхность.

Миссис Арабелла поманила меня к себе. Я впервые увидел эту женщину при свете дня. Бледное овальное лицо, идеальная кожа, пухлые губы и карие глаза. Волосы, в основном скрытые чепцом, были густыми и такими темными, что казались практически черными.

– Ради всего святого, сэр, только не упоминайте о вчерашнем взрыве, – произнесла она тихим голосом, – а также о смерти мистера Пикетта. Миссис Винтур не переносит подобных разговоров.

Я кивнул. Марриот, этот медведь в красном мундире, явно находился в плену чар миссис Арабеллы. Мистер Таунли говорил о ней крайне деликатно, но с опаской. И даже Ноак,