Грибная неделя - Анна Викторовна Дашевская

приготовленные Лидией Дмитриевной, были выше всяких похвал. Отказалась от мяса только Ирина, она ела какой-то салат. Выглядел он уныло.

Наконец тарелка опустела, и я отложила приборы.

– Очень вкусно, спасибо, Лидия Дмитриевна! – сказала громко.

Нестройный хор поддержал мои слова и мигом затих после того, как Ирина постучала чайной ложечкой о край тарелки.

– Завтра нас всех ждёт следователь, – сообщила она, обводя взглядом сидящих за столом. – Выезжаем в половину девятого, попрошу не опаздывать. Микроавтобус довезёт вас до города. Обратно я его заказала на шесть вечера, о месте встречи водитель скажет. Советую походить по городу, не зря он считается жемчужиной Золотого кольца. Всё ясно? Отлично. Тогда я вас оставляю, спокойной ночи.

Тринадцать пар глаз следили за тем, как высокая стройная женщина встаёт, идёт к двери и выходит. Когда дверь закрылась, отрезая от нас стук Ирининых каблуков, Галина Петровна откашлялась и спросила басом:

– Лидия Дмитриевна, дорогая, а чаем напоите?

После чая с яблочным пирогом все вдруг снова раззевались и стали расползаться по своим комнатам. Ну да, конечно: почти четыре часа хождения по лесу – это вам не сто метров по асфальту от квартиры до машины. Правда, в лес ходили меньше половины присутствующих, та же Джамиля отказалась, а теперь зевает как крокодил.

Ладно, спишем странности на свежий воздух. У меня самой сна ни в одном глазу, да и странно было бы лечь спать в половине десятого вечера. Проснёшься так в четыре утра, и что делать? Макраме плести?

Бог его знает, откуда моё подсознание выкопало эту жуткую штуку, макраме… Но чем бы заняться?

Почитать? Я накачала в телефон книг, но как-то неудачно выбрала, ни одной увлекательной не оказалось. Да и глаза устали от осеннего леса. Поваляться и послушать, кто что будет делать? Не стоит. Всё-таки какие-то моральные принципы должны действовать даже в критической ситуации.

Особенно в критической, поправила я себя.

Пойти посидеть у камина? Хм-м…

Через дверной проём между столовой и кухней я посмотрела на Лидию Дмитриевну, загружавшую посудомойку. Она, похоже, почувствовала мой взгляд, распрямилась и повернулась.

– Лидия Дмитриевна, а можно, я глинтвейн сварю? – спросила я.

– А ты умеешь?

– А то!

– Ну что же, давай, помоги мне со стола убрать и вари. Ингредиенты выдам.

Убрать со стола осталось сущую ерунду, и в четыре руки мы управились почти моментально. Потом я получила в своё распоряжение кастрюлю, набор пряностей, апельсин и лимон… Перед винным шкафом мы обе остановились.

– Тебе какое вино? – спросила Лидия Дмитриевна.

– Да вот я и думаю… Из красного получается напиток для веселья, танцев и любви. Ну, в моём представлении. А вот из белого… – раскрыв стеклянную дверцу, я вытянула бутылку. – Ну вот, молдавское, Шато Вартели, годовалое. Сорта винограда Фетяска регала плюс рислинг. Оно само по себе не сильно ароматное, но приятное, и с хорошим послевкусием, которое не испортится при подогревании, – я продолжала рассуждать, не обращая внимания на приподнятую бровь поварихи. – И пряностей нам много не надо, только чтобы усилить собственный аромат вина… Гвоздику долой, чуть-чуть корицы, три тонких ломтика свежего имбиря, пару зёрнышек кардамона, пару чёрного перца… А, есть розовый? Отлично, тогда его вместо чёрного… Пару ломтиков антоновки, ничего, что недозрелая, и лимонную цедру.

Я продолжала колдовать, проговаривая все свои действия. Минут через пять в кастрюльке закипала вода, совсем чуть-чуть, полстакана, насыщая воздух вокруг ароматом пряностей. Выключив воду, я смешала её с вином и на совсем маленьком огне стала доводить напиток до готовности, следя за температурой. Довела до сорока восьми градусов, выключила и накрыла крышкой.

– Ну вот, готово. Постоит несколько минут, чтобы всё смешалось, и можно пить. Составите компанию?

– Если только попробовать, – с явным сожалением покачала головой Лидия Дмитриевна. – Мне ещё тесто на булочки ставить, а оно капризное, требует точности.

Она полезла на самую нижнюю полку буфета и откуда-то из глубины достала картонную коробку с толстостенными стеклянными бокалами на короткой и тоже толстой ноге.

– Вот! На новый год обычно достаём, а и тут пригодятся…

Я налила себе почти полный бокал напитка, принюхалась и одобрительно кивнула. Хорошо.

– Ты мне не сказала, для чего белый глинтвейн? – догнал меня вопрос.

– В смысле?

– Ну, красный для веселья, танцев и любви. А белый?

– Для спокойствия, расслабления и приманивания удачи! – ответила я.

Камин почти прогорел, но это легко поправить. Угли есть, и даже с хорошими такими язычками пламени, совсем несложно подбросить туда пару полешков посуше. Во-от, пламя лизнуло отколотый бочок полена, и, обрадовавшись, взялось за него всерьёз. Я поставила бокал на столик, придвинула кресло поближе к огню и села, вытянув ноги. Вот теперь можно подумать.

Итак, сегодняшний день открыл мне двух возможных союзников, Алексея и Олега. И если Серебряков мне и раньше был симпатичен… Даже, честно говоря, очень симпатичен. Даже чуть больше, чем просто очень! Вот только с его стороны никаких шагов не наблюдалось… Так, Катерина, не о том думаешь!

Н-да, так вот Олега в качестве серьёзного человека, сыщика, работающего на частное детективное агентство, я восприняла с большим трудом. Всё то небольшое время, что он у нас работал, мне – и не только мне! – Олег казался инфантильным слабеньким мальчиком, офисной белой мышкой, только в силу каких-то неведомых обстоятельств вынужденной сбивать подошвы кроссовок об асфальт, разнося заказы. Ну естественно, никто же на него не смотрел, кому интересен очередной курьер? Да и Олег, как я теперь поняла, старался именно такое впечатление создать. Быть незаметным, и из этой тени смотреть и видеть. Интересно, что ему удалось раскопать насчёт воровства в «Садах Эдема»?

Пожалуй, в списке возможных убийц он уверенно сдвигается в самый конец.

И Алексея туда же.

Пока никто не доказал обратного, мы – команда.

Пошли дальше.

Галина Петровна, бессменный главный бухгалтер «Садов Эдема». И чувствуется, что в этой роли она очень крута. Конечно, прав Олег, не стала бы такая воровать, ни деньги, ни сведения. Просто сочла бы это ниже собственного достоинства. А убивать? Убить, пожалуй, Галина Петровна могла бы, но только по очень серьёзной, прямо-таки свинцовой причине. Если бы Андрей причинил вред её детям или внукам, например. Только я думаю, если уж плыть по волнам фантазии, что наш главбух не стала бы марать руки убийством, а подставила бы гендиректора на много лет тюрьмы. Чтобы каждый день вспоминал, что сделал.

Екатерина Григорьевна, второй бухгалтер. Конечно, тут трава пониже и дым пожиже, но только на фоне Галины. А так-то моя