Лондонский матч - Лен Дейтон

человеком, – пошутил я.

– Я слышал, он может попасть в Берлин на место Фрэнка, когда тот уйдет в отставку.

– Я слышал то же самое, но могу назвать тебе нескольких людей, которые сделают все возможное, чтобы этому помешать.

– Ты имеешь в виду Дики?

– И Дики тоже.

– А почему? Дики тогда станет боссом Брета. Разве не этого он все время добивался?

Даже Вернер не понимал полностью всех нюансов управления лондонским Центром. Это вообще уникальная британская особенность.

– Германский отдел является старшим по отношению к резидентуре в Берлине только в некоторых отношениях, а в других полагается на ее мнение. Это твердое правило. Все зависит от ранга лиц, которые руководят этими подразделениями. Когда мой отец был резидентом в Берлине, все ожидали от него, что он будет делать то, что ему прикажут. Но когда туда попал с руководящих постов в лондонском Центре Фрэнк Харрингтон, он не захотел получать приказы от Дики, чья карьера была главным образом связана с армией.

– Карьере Дики никогда не помогала его военная служба, – заметил Вернер.

– Не заставляй меня говорить об этом, Вернер.

– Но это не принесет пользы. Ни тебе, ни департаменту, ни тому, кто работает на германский отдел.

– А я думал, что ты поддерживаешь Дики, – сказал я.

– Только в тех случаях, когда ты стараешься представить его полным шутом. Ты недооцениваешь его, Бернард, и делаешь крупную ошибку.

– Во всяком случае, Дики против того, чтобы Брета назначили в Берлин. А Морган, приближенный человек нашего ГД, ненавидит Брета и хочет, чтобы Дики действовал против него. И Дики сделает все, что скажет ему Морган.

– Тогда ты получишь это место, – сказал Вернер с удовлетворением.

– Нет никаких шансов.

– Почему же? Кто еще там есть?

– Множество людей хотели бы получить этот пост. Я знаю, Фрэнк любит говорить, что это место – настоящая Сибирь для службы и что здесь похоронены многие карьеры. Может быть, оно и так, но каждый хочет получить это место, Вернер, потому что тогда он сможет сказать: я все-таки сумел добиться этого.

– Но у тебя достаточно высокий ранг, и ты единственный, кто имеет настоящий опыт. Они просто не могут обойти тебя, Берни. Это было бы настоящим абсурдом.

– Насколько я знаю, мое имя даже не рассматривается.

– Сходи к ГД, – посоветовал Вернер. – Заручись его поддержкой.

– Да он не всегда даже вспоминает, как меня зовут.

– Ну, а как насчет Фрэнка Харрингтона? Ты можешь на него рассчитывать, да?

– Они не станут слушать, что будет говорить им Фрэнк по поводу своего преемника. Они хотят иметь там новую метлу. Настойчивые рекомендации Фрэнка могут возыметь как раз обратное действие.

Я невольно улыбнулся, поймав себя на том, что употребил любимое жаргонное выражение Дики «обратное действие», которое я просто ненавидел. Я потихоньку спускаюсь на тот уровень.

Вернер спросил:

– А Фрэнк Харрингтон возражал против назначения людей из МИ-5 в эту комиссию?

– Я присутствовал на совещании. Фрэнк только и сказал «да, сэр» без обсуждения или возражений. Он сказал также, что это «блестящее решение». Он очень близок к ГД. Стоит тому только сказать, и Фрэнк его безоговорочно поддерживает.

– Фрэнк Харрингтон сказал о'кей? Почему? Это для меня загадка, – сказал Вернер.

Он прекратил терзать свой нос и смотрел на меня в ожидании ответа.

– ГД хочет держать Брета какое-то время подальше от департамента. Вокруг Брета сейчас много разговоров. Иногда даже истерических.

Вернер долго смотрел на меня. Он натянул на лицо маску непроницаемости и постарался выглядеть не чересчур самодовольным.

– Ну вот теперь еще и новое дело, – сказал он, не сумев скрыть нотку торжества в голосе. – Я думаю, ты помнишь ту рождественскую встречу, когда ты приехал к нам от Ланге с головой, набитой подозрениями по поводу Брета.

Он улыбнулся. Только сделав над собой усилие, он сдерживал голос на обычном уровне, будто не собирался произнести что-то чрезвычайно важное для меня, а рассказывал обычную историю.

– Я тогда сказал только, что надо проверить все, что можно.

Вернер кивнул. Он знал, что я несколько отошел от своей прежней позиции, и это его удивляло.

– А теперь ты так не думаешь?

– И теперь продолжаю так думать. Но мне противно видеть, какими методами все это делается. Брета отстранили от работы. И особенно отвратителен способ, каким они изолировали его. Я по себе знаю, что это такое, Вернер. Совсем недавно мои друзья переходили на другую сторону улицы, лишь бы не встретиться со мной.

– Ты все так и оставишь? Ты не будешь докладывать о своих подозрениях?

– Я был у дядюшки Сайлеса на уик-энде… некоторое время назад… перед Рождеством. Там же был Брамс Четвертый. Я спрашивал его о том, как принимают информацию на той стороне.

– Ты мне все это уже говорил. А что он может знать об этом? – презрительно сказал Вернер.

– Не слишком много, но я уже тебе говорил, этого достаточно, чтобы я убедился: та самая женщина, Миллер, обслуживала двух агентов.

– В лондонском Центре? Да что ты, Берни! Ты все еще хочешь доказать или нет, что Брет агент КГБ?

– Не знаю. Я все хожу и хожу кругами. Но там были два агента: Фиона, ее код «Чугун», и второй агент, которого называют «Джейк». Брамс Четвертый подтвердил это, Вернер.

– Нет, нет, нет. Если Брет передавал материалы в Москву… об этом страшно подумать. Это означает, что они узнавали о сведениях, которые передавал нам Брамс Четвертый сразу же, как только мы их получали…

– Вот поэтому мы и должны выяснить, отслеживала ли Москва все материалы Брамса Четвертого все то время, пока мы их получали.

– А как ты это сделаешь?

– Я даже не знаю, сможем ли мы вообще это сделать. Это чертовски трудная работа, связанная с копанием в архивах, и я не могу предвидеть, как ГД отнесется ко всему этому.

– Но это будет выглядеть очень странно, если они запретят тебе поработать в архиве, верно?

– Им не нужно будет говорить, что они мне не доверяют, – сказал я. – Они просто объяснят мне, как трудно выудить то, что мне нужно, из архивного материала. Они также скажут мне, что если КГБ имеет здесь хороший источник, то они сделают все, чтобы его не компрометировать. И они будут правы, Вернер.

– Я не могу поверить в то, что Москва знала о Брамсе Четвертом, который все эти годы работал на нас, и спокойно дала ему уйти к нам. Даже если Брет передавал им его сведения.

– И они позволили Брамсу Четвертому уйти, – сказал я.

– Нет, они не давали ему возможности уйти, – сказал