Аркадий Вайнер - Без компромиссов: Гонки по вертикали. Я, следователь… (сборник)

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 106

Подписал: зам. нач. пароходства Линнамяги

Передала: секретарь А. Гаварс

Принял: дежурный Антсон

– Включите сирену! – сказал я шоферу, и хриплый визг располосовал дождливую туманную тишину. Машины впереди удивленно, неуклюже отворачивали в сторону, пропуская нас.

– Если можно, то еще быстрее, – сказал я.

Шофер кивнул, Энге покосился на меня.

– Не правда ли, Томас, в этом городе неуместны подобные звуки? – сказал я ему.

Он еще раз глянул на меня из-под своих белесых ресниц, потом серьезно сказал:

– Это звуки беды. А беда везде неуместна.

– Значит, и мы, Томас, везде неуместны? – усмехнулся я.

– Не-ет. – Энге снял фуражку и пригладил соломенные волосы. – Ведь мы не беда. Просто мы ее встречаем первыми.

– Вторыми, – сказал я. – Первыми ее встречают те, к кому мы не поспели...

Машина со скрежетом затормозила около пароходства. Я взбежал на второй этаж, в приемную заместителя начальника.

Секретарша – вся любопытство – сказала:

– Заходите, вас ждут...

СПРАВКА

Гор. Таллин

Заместитель начальника Таллинского морского пароходства Линнамяги, а также вызванные им сотрудники пароходства Баранов, Талсепп, Гурвич и Колокольникова, осмотрев предъявленную им фотографию мужчины, погибшего 4 сентября на 38-м километре Ялтинского шоссе, категорически и безусловно опознали в убитом штурмана рыболовецкого сейнера РС-4 Корецкого Е. К.

Следователь

– Как мне допросить капитана сейнера?

Линнамяги понимал, что они попали в неприятную историю. Он растерянно развел руками:

– Мы можем вызвать сейнер в Таллин. Но сейчас самая путина – план не выполнят. Да и люди ничего не заработают – и так месяц на ремонте простояли. Вот если бы...

– Что – если бы?

– Вас не затруднит добраться до плавбазы на вертолете? А капитан Астафьев прибудет туда катером.

– Не затруднит.

Линнамяги обрадовался:

– Тогда мы это мигом организуем. А капитану я дам!..

– Подождите давать. Надо выяснить сначала, в чем там дело...

...Энге сочувственно похлопал меня по спине:

– Ничего, ничего, дружок. Облачность низкая – качать будет не слишком.

Энге не выговаривал шипящих, и слова у него получались совсем смешные: ницего, облацность, кацать будет не слиском. Я хотел сказать, что как раз самая сильная болтанка при низких облаках, но раздумал и пошел к вертолету. Какая разница? Энге же не подымет облака выше.

Вертолетчики были молодые смешливые ребята. Старший из них подмигнул:

– Ну поболтает в крайнем случае маленько. Землю потом больше ценить станете.

Я усмехнулся:

– А я что? Я ничего, я ведь не то чтобы сильно по воздуху стосковался...

– Тогда полетели?

– Полетели.

Энге пожал мне руку и на прощание сказал:

– Когда прилетите, ты с трапа не прыгай на палубу, пока не застопорят машину.

Я уже отошел на несколько шагов, но обернулся:

– А тебе доводилось?

– Всякое бывало, – сверкнул своей ласковой улыбкой Энге. – Ну, счастливо...

Где-то над головой густо заревел мотор, и по все усиливающейся вибрации я понял, что огромный винт вертолета набирает скорость. В круглое окошечко я видел Энге, который стоял, опершись локтем на капот «Волги». Струи ветра от винта били ему в лицо, и он придерживал фуражку. Потом я почувствовал легкий толчок – вертолет пошел на подъем, но не покидало ощущение, будто мы замерли неподвижно, а это машущий фуражкой Энге и неожиданно вытянувшийся корпус автомобиля проваливаются куда-то вниз, в тартарары. Через несколько минут их уже нельзя было различить, а весь зубчато-острый силуэт Таллина мне видно было из окошка, и город подо мной лежал удивительно красивый, фиолетово-синий, с дымно-серым заливом. Пилот развернул вертолет, и город исчез из поля зрения. Впереди было только мутное вспененное море.

Я сел в кресло и подумал, что с меня достаточно. Таких приключений хватит для двухсерийного вестерна. Но я ведь не Юл Бриннер. Я не герой и не искатель приключений. Если говорить честно, то я и стрелять из пистолета толком не умею. А после того как один барбос умудрился прострелить мне правое легкое, врачи предписали мне «щадящий режим». Это же надо! Слово какое красивое – «щадящий»! Короче говоря, ко всем моим замечательным победам – чует мое сердце – я, вернувшись домой, смогу говорить знакомым: «От меня жена ушла!» И никто даже не скажет: «От всех жена ушла» – потому что от нормальных мужей жены не уходят.

Я еще долго забавлял себя этими размышлениями, стараясь не думать о разговоре с капитаном. А потом мне стало по-настоящему плохо. Я сидел, вытянув ноги и закинув голову за спинку кресла, и смотрел в белый потолок. Как только я бросал взгляд в иллюминатор на кипящие внизу буруны волн, к горлу подкатывала тошнота. Наверное, на служебных вертолетах не возят «героев» вроде меня, поэтому здесь и не предусмотрены для таких случаев пакеты. И это было ужасно. Особенно когда вертолет проваливался в воздушные ямы. Я закрыл глаза и стал считать до тысячи, потом до двух, до трех, потом в обратном порядке...

С трудом разжимая сведенные скулы, я спросил у пилота:

– Скоро?

Он не услышал за грохотом мотора, но, видимо, по выражению лица понял и ободряюще подмигнул:

– Скоро...

Плавбаза сверху казалась крошечной, как детский кораблик, свернутый из газеты. Только плавал он не в луже, а в настоящем море, свинцово-сером, с белыми барашками, от одного вида которых меня воротило с души. Я себе не представлял, как вертолет сядет на эту скорлупку. Поэтому я просто закрыл глаза и снова стал считать до тысячи.

Потом вертолет подпрыгнул, и сразу смолк двигатель, только кабина еще слабо дрожала – винт медленно крутился по инерции. Я выпрыгнул на палубу и удивился, как огромна была база. Но раскачивало ее сильно. А может быть, это у меня ноги подгибались. На шкафуте стояли несколько моряков в клеенчатых регланах. Я направился было к ним, потом понял, что мне не продержаться. Я добрел до борта, нагнулся над леером, и меня долго, мучительно рвало. В общем, пролог для беседы был замечательный...

Капитан Астафьев смотрел на меня красными запавшими глазами. Радиограмму он получил двадцать часов назад.

– Если меня собираются освободить от должности, предупредите сразу. Мне надо сделать кое-какие распоряжения на судне...

Я вытер лицо платком и сказал хмуро:

– Этот вопрос в мою компетенцию не входит... Вы мне лучше скажите: куда поехал Корецкий?

Астафьев отвернулся и неприязненно сказал:

– Вы со мной, гражданин следователь, в кошки-мышки не играйте...

– Простите?

– Как я понимаю, штурман Корецкий – у вас. Так вот: ничего плохого о нем я вам сказать не могу...

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

капитана Астафьева

...Вопрос. Почему вы не сообщили в Управление о том, что Корецкий не вернулся из отпуска и судно выходит в море без него?

Ответ. Когда Корецкий не явился из отпуска, я очень забеспокоился. Ведь если бы он даже заболел, то в этом случае мог бы меня известить телеграммой. Так как он этого не сделал, я предположил, что с ним что-то случилось. При этом я не исключал, что Женя по молодости попал в какую-нибудь историю, которая его и задержала. Я ждал его возвращения до самого момента отхода судна, но он не явился, а сообщать об этом было уже поздно – я должен был это сделать заранее, – да мне и не хотелось. Я все надеялся, что Корецкий перехватит нас где-нибудь в плавании. Я полностью осознаю свою вину и готов нести ответственность.

Вопрос. Куда, зачем собирался Корецкий в отпуск?

Ответ. В Ленинграде у Евгения подошла очередь на автомашину, о которой он давно мечтал. Он терпеливо копил деньги, отказывал себе во многом. Правда, у него все равно их не хватило, и я ему добавил необходимую сумму.

Вопрос. Какую?

Ответ. Тысячу шестьсот рублей. Кроме того, он, наверное, хотел повидаться и со своей девушкой, хотя я, к сожалению, о ней почти ничего не знаю. Женя не любил говорить на эту тему.

Вопрос. Координаты этой девушки?

Ответ. Я знаю только, что она студентка-географичка и ее зовут Тамара. Больше ничего...

...Я задал ему традиционный следственный вопрос:

– В каких отношениях вы находились с Корецким?

Астафьев сильно волновался и все время говорил каким-то казенным протокольным языком. Так говорят на собраниях. Так пишут производственные реляции и служебные характеристики.

– Отношения между нами очень хорошие и выходят за рамки чисто служебных. Корецкий – хороший человек и специалист. За короткий срок службы на моем судне он вырос от рядового члена команды до должности первого моего помощника. Помимо четкого служебного взаимодействия, мы связаны личной дружбой.

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 106