Колодец Смерти - Селин Данжан
Клара бросает внимательный взгляд на подругу и расплывается в благодарной улыбке.
— Великолепный замок, который передается в семье Жубер от поколения к поколению! Дедушка приезжал сюда, чтобы побыть в одиночестве и поохотиться. Он обожал охоту!
— А твой отец тоже охотится?
— Нет, это не его конек. Но он очень привязан к дому.
— Они хорошо ладили?
— Кажется, да… Я плохо помню дедушку. Он умер от рака поджелудочной, когда мне было восемь. Но когда папа о нем рассказывает, я понимаю, что они очень дружили. Родственники говорят, что дедушка был добрейшей души человек. А иначе как бы он терпел бабушку!
— Она вредная?
— У нее жуткий характер. Она бывает злой.
— А бабушка с дедушкой со стороны мамы?
— Они живут на Севере. Это далеко, и я их редко вижу. Но они классные! У них полно фотографий моей матери, и когда я у них была последний раз, то нашла на чердаке старый чемодан с ее вещами! Вот откуда у меня винтажные джинсы и футболка с Дженис Джоплин — «обалденные», как ты сказала.
— Твоя мама, наверное, была такая же стройная в твоем возрасте, как и ты, потому что они смотрятся на тебе отлично!
— Спасибо. Ну а ты, твои бабушка с дедушкой? — спрашивает Клара.
— Бабушка Одетта, мать моего отца, довольно милая… Но теперь ты меня знаешь. В отличие от тебя, я не очень семейный человек, — уточняет Валериана, повернувшись к дому. — Ну ладно, а что, если мы войдем в этот великолепный замок?
Клара расстегивает молнию на рюкзаке и достает ключ. На пороге скопились сухие листья, которые она сметает концом ботинка. Войдя, она раздвигает ставни единственного окна. Интерьер дома вполне спартанский: две деревянные скамейки, дубовая доска на козлах в качестве стола, в углу — тумбочка с допотопной одноконфорочной плиткой и две полки с различной утварью, покрытой пылью.
— Ма-даммм, вы можете расположиться в будуаре, — объявляет Клара и широко разводит руки, изображая владелицу замка. — Может быть, чашечку чая?
— Ваша любезность не знает границ, герцогиня, но при всем уважении я предпочла бы напиток… повеселее!
Клара от души смеется и вынимает из рюкзака бутылку джина, на три четверти пустую. Затем берет плеер с двумя маленькими динамиками, бросает озорной взгляд на Валериану и заявляет:
— Вместо менуэта предлагаю вам этот маленький бескомпромиссный рок-н-ролл — оцените, каков депресняк!
Она тут же нажимает на кнопку, и ритмичная басовая партия ударных врывается в тишину леса. Когда голос певицы Долли забирается наверх, девочки улыбаются друг другу. Через несколько секунд Клара увеличивает звук до максимума. Они выбегают из дома и с головой бросаются в бешеный танец, весь состоящий из прыжков и вихляний, одновременно крича во всю глотку вместе с Долли:
Я не хочу быть хорошей,
Я люблю все, что запретно,
Чтобы жить на всю катушку,
Я не хочу быть хорошей.
Песня заканчивается. Три минуты пятьдесят шесть секунд чистого счастья.
— Пошли! — запыхавшись, говорит Клара и поворачивает к дому. — Мы здесь не для того, чтобы быть хорошими!
Она уменьшает громкость, и, пока альбом не кончился, подруги садятся за стол. Они обмениваются понимающими взглядами: нарушение режима, которого спортсмены должны неукоснительно придерживаться, это серьезный проступок. Клара подносит бутылку ко рту и делает глоток.
— Фу, да это и правда гадость! — кривится она, протягивая бутылку подруге.
— Подтверждаю!
— Тем хуже, придется допить его до последней капли. Если мой отец узнает, что у него свистнули остатки джина, он первый устроит нам головомойку! Так хоть не зря пострадаем!
— Надо было захватить персиковый сироп или что-нибудь сладкое, чтобы избавиться от этой сухости во рту.
— Учтем в следующий раз, — отвечает Клара, пожав плечами.
— Ты планируешь это повторить?
Клара закатывает глаза.
— Да я просто так сказала! Какая же ты иногда зануда! В любом случае у меня сегодня день рождения!
— Имей в виду, я бы не стала глотать это пойло, которое сожгло мне пищевод, если бы не такая веская причина! — кривится Валериана. — Ладно, ты хотела мне что-то рассказать?
— Держу пари, что ты сама догадаешься, ты же у нас ясновидящая!
Валериана смотрит на сияющее лицо подруги. Ее глаза по-особенному блестят, когда она думает об Александре. Последние несколько недель были напряженными из-за побега, назначенного Магидом в качестве испытания, и поднявшейся из-за этого в школе суматохи.
— Это точно связано с Александром!
Клара кивает; ее улыбка похожа на лунный серп.
— Поскольку в эти выходные ты будешь справлять день рождения, рискну предположить, что Алекс сделал тебе подарок. Я не ошиблась?
— Черт возьми, Лери, ты уже начинаешь меня пугать! — смеется Клара. Затем она опускает руку в карман и достает цепочку с подвеской. Валериана хватает украшение и внимательно его рассматривает. Это посеребренный медальон в форме сердца, на его задней стороне выгравировано: «Клара Жубер, Алекс Шаффер, 2002».
— Видишь гравировку? — поясняет Клара, и ее глаза сияют. — Лери, когда я ее прочла, у меня так сильно забилось сердце, если бы ты только знала!
— Если это не признание в любви, то что тогда! И что теперь, ты… вы… будете…
— Нет. Но клянусь жизнью, я еще никогда не чувствовала такого сильного желания!
Валериана складывает руки под подбородком. И внезапно задумывается.
— Что такое?
— Ну… возможно, дело не только в том, что он хотел тебя завоевать. Возможно, он на самом деле, понимаешь, на самом деле влюблен.
Лицо Клары мгновенно становится непроницаемым.
— Или его возбуждает мое сопротивление! И он готов сказать и сделать что угодно, лишь бы я уступила!
— Почему ты так говоришь? — нахмурившись, спрашивает Валериана.
— Он мне солгал.
— Объясни.
— Он сказал, что впервые осмелился сделать девушке подарок. Это его собственные слова.
Дальнейшие объяснения ни к чему, Валериана все помнит. Это было в кафетерии, в декабре. Мелоди Жюльо, эта стервозная кукла Барби, сидела за соседним столиком в окружении своих подружек из выпускного класса. «Кстати! Я вам не говорила? Смотрите, что подарил мне Алекс!» И она продемонстрировала браслет, украшенный подвесками, под восхищенные возгласы своей компании.
— Понимаю, — говорит Валериана. — Тогда почему ты приняла подарок?
— Потому
