Предатель. Я не твоя - Элен Блио
— Этот вопрос мы с Юлианной сами решим. Не нужно вмешиваться.
— Я уже не вмешивался, и ты бросил её!
— Теперь не брошу. Заберу только своего сына у Мирзоевской подстилки.
Морщусь, произнося эти слова. И вижу, как хмурится Арабов. — Хочешь на мою дочь чужого пацана повесить?
— При чём тут Юлианна? — хмурясь смотрю на бывшего тестя. — Воспитывать моего сына буду сам, мать поможет. Или вы считаете, что надо ребёнка этим шакалам оставить?
— Я думаю, не заигрался ли ты в игры, мой мальчик.
— В игры играете вы. Я играю в жизнь. Ставки крупнее. Так что? Я могу на вашу помощь рассчитывать?
— Перепишешь на меня то, о чём я говорил и вперед.
— Так не пойдёт. Я не могу к вашей дочери прийти таким. Пустым. Мне нужно моё бабло. Мои предприятия. Мои шахты.
— Вспомнил про шахты! Они уже проданы, перепроданы.
Это точно. Следы он заметал как мог, сливал предприятия за полцены, после той аферы, хорошо, что мне помогли часть выкупить.
— Я в курсе, что ж… Есть еще акции.
— Что ты хочешь, Демьян?
— Я вернусь к вашей дочери, мы будем полноправными компаньонами, вы вернёте мне акции и имущество отца. А я дам вам доступ к Мирзоеву. Вы же тоже, как и отец хотели его смерти? Смерти именно в бизнесе?
— Хотел.
Арабов снова щурится, внимательно меня оглядывает.
— Ты же понимаешь, что будет с тобой и твоей семьёй если предашь, а Демьян?
Киваю.
Всё понимаю.
Арабов блефует. У него нет таких ресурсов. И нет ресурсов, чтобы бороться с Мирзоевым честными методами. Но он уверен, что и на этот раз сможет вытащить свой royal flush*.
А я уверен, что вытащу свой.
Хотя — нет. Не вытащу. Потому что я не играю. Для меня это не карточный стол, не ставка в казино.
Для меня это жизнь.
Не моя жизнь. Жизнь самых любимых мне людей. И я должен закончить это дело победителем именно ради них.
— То, что ты предлагаешь рискованно, Демьян, — сказал отец Златы, когда я предложил свой план, — Но в одном ты прав. Иначе эту крысу мы не выкурим из логова.
Да, Арабов в последнее время действовал осторожно. Это тогда, когда был жив отец он не особенно церемонился. Потому что был уверен, что крепко держит Тимура Шереметьева на крючке.
Отцу он мог заливать в уши любое дерьмо — увы, тот потерял способность логически мыслить. Почему — это уже другой вопрос. А я… я тогда был большим дураком. Просто спускал всё на тормозах. Первое время после расставания со Златой, после того как узнал, что она вышла за Мирзоева, а я оказался женат на Арабовой — просто забил на всё большой болт. Не работал. Ни хрена не делал. Просто… просто существовал, опустошая запасы бара. И гулял.
На всё было плевать.
Потом оказалось, что уже поздно, слишком поздно.
Отца было не остановить, куда делось его критическое мышление я не знал.
Тогда, кстати, Динка вместе с матерью меня возвращали к жизни.
Объясняли, что еще немного и мы вообще всего лишимся.
Тогда я начал понемногу выходить из анабиоза. Увы, поздно.
Приговор отцу уже был вынесен.
Арабовым.
Именно им.
— Знаешь, почему Арабов так вцепился в твоего отца? Думаешь, дело в бабле? Нет, не только…
Это рассказал мне Мирзоев старший.
Когда-то, когда он и мой отец только начинали, им предложили, вложится в разработки новых месторождений и параллельно взять несколько шахт, тогда можно было легко оформить всё в собственность — приватизировать.
Руководителем одной из шахт был отец Арабова. Сынок тоже хотел в бизнес, но перебить предложение моего отца и Мирзоева Арабовы не смогли. А потом на шахте случилось ЧП. Погибли люди. Виновным признали Арабова. Он в то время еще был в управлении, специально устроил диверсию, понадеялся, что всё спишут на несчастный случай и шахту не выкупят. Просчитался. Сделка уже состоялась. Арабова старшего отправили под следствие. Его жена просила за него, уверяла, что он ни при чём. Просила посодействовать, чтобы следствие закрыли. Мол, такое бывает на шахтах, пожары, обрушения, обвалы. Человеческий фактор. На этот раз человеческим фактором был Арабов, который нарушил технику безопасности, грубо. Тогда Арабова посадили, в колонии он умер. А сын его посчитал, что в смерти родителя виноваты новые владельцы предприятия.
— Месть — это блюдо, которое подают холодным, Демьян. В случае с Арабовым и твоим отцом — очень холодным.
Арабов ждал больше двадцати лет. И дождался.
Дождался, когда отец серьёзно заболел своей местью. Не просто дождался — подогревал отцовскую ненависть, играл на ней.
Игрок.
Хренов игрок.
Но я его переиграю. У меня на кону гораздо больше, чем может поставить Арабов.
У него никого нет, он никого не любит. Даже дочь, которую заставил выйти за меня, сделал марионеткой в игре. Впрочем, Юлианну мне не особенно жалко, она стоит своего отца.
Стоит. Еще как.
Поэтому, после разговора с Арабовым я еду к ней.
— Демьян? Какими судьбами?
Элитная хата в Москва-сити, которую Юлианна купила за мои деньги, обставила за мои деньги и с удовольствием тут живёт с очередным любовником. На её кобелей мне плевать. А вот она сама…
Я знаю, что с отцом у неё контры, как раз из-за меня. Потому что не смогла удержать. Не смогла заставить сделать ей наследника. Не смогла окрутить так, чтобы законно лишить меня и мою семью всего.
— Поговорим?
— За деньги — да. — И усмехается.
Её любимая шутка, от которой тошно.
Как мог мой отец в здравом уме и твердой памяти хотеть, чтобы я женился на этом чудовище, и чтобы она родила мне наследника?
— А что, папаша тебя не содержит совсем?
— Сам знаешь.
Знаю. И то, что сольёт своего предка не задумываясь за бабло — знаю тоже.
И это мне на руку.
Может быть это неправильно, так поступать.
Но Арабов совершенно спокойно уничтожал жизнь моей семьи, моего отца.
Из-за Арабова чуть не погибла Злата, которую хотел убрать мой отец. Меня лишили моего ребёнка.
За всем этим стоял Арабов.
И моя месть не будет слишком холодной. Я не готов ждать десятилетия, чтобы отомстить.
Это будет здесь и сейчас.
— Хочешь хорошо жить и дальше, дорогая, придётся мне помочь.
— Что значит, и дальше? А что может случиться такого из-за чего я не буду хорошо жить? — нагло усмехается
