Прах херувимов - Евгения Райнеш
Так как все загадки Геры очень просто объяснились, девушка потеряла к нему интерес.
— В общем, ты, Гера, хоть и не дурак, а всё же будь осторожнее. Нам только и в самом деле твоего бешенства не хватало!
Она поднялась и быстрым шагом отправилась по своим важным делам, не расслышав, что пробурчал в спину Гера. Кажется, его короткая и невнятная речь сводилась к презрению трусов, предающих друзей. Как-то приблизительно так.
Гера, хотя и отрицал это, но точно был дурак. Яська могла понять его стремление защитить и спрятать пса. Но при этом вести себя так нервно и нелогично? Тут кто угодно заподозрит, что дело нечисто. А Гера наскрытничал на воз и маленькую тележку недоверий.
Глава девятнадцатая
Кому нужна любовь в этом равнодушном мире?
— Ну чего ты от меня хочешь, в конце концов?
Аида, лениво потянувшись всем своим прекрасным и гибким телом, вдруг резко соскочила с кровати. Прошлась босыми ногами по прохладным плиткам ламинированного пола, накинула белый сестринский халатик на голое тело. Сейчас она напоминала кошку — мягкую, податливую и одновременно совершенно независимую. Тихим взглядом уставилась в окно, сразу вся отдалилась, ушла в свой внутренний мир, в который никому не позволялось входить. И для самой Аиды, казалось, из него не существовало выхода.
Закрылась в нём, своём внутреннем мире. Словно не было ещё несколько минут назад накала страсти, невероятного слияния двух совершенно отдельных людей в одно восхитительное целое и неделимое. Любимая. Недосягаемая. И, наверное, поэтому неутолимо желанная.
— Чего ты хочешь, Артур? — повторила она, не оборачиваясь, словно там, за оконным стеклом в знакомом до мельчайшей чёрточки пейзаже, может появиться ещё что-то неведомое.
— Ты знаешь. — Артур накинул на себя лёгкую простынь.
При всех стараниях возрастной животик, наметившись, уже никак не уходил. Это генетическое, все мужчины в их роду грузнели и плыли к сорока годам. Артур продержался несколько дольше, но в конце концов спор с генетикой стал проигрывать, уступая наследственности килограмм за килограммом.
— Хочу тебя, — сказал он твёрдо, любуясь очертаниями фигуры Аиды под мятым хлопком.
И горько вздохнул, облизывая в момент высохшие губы. Снова просыпалось желание. Эта невероятная женщина будила в нем чувства, о которых он даже не подозревал.
— Я только что была твоей, — мягко, но непреклонно ответила она. — Всё, как ты хотел.
— Не так. Не о том.
Любовник заводил этот разговор уже далеко не в первый раз. Они оба знали, что спор ничем не закончится, но опять и опять возвращались к бессмысленной беседе.
— Только моей. Всегда.
— Ты хочешь жить со мной вместе, я знаю. Но тебе не понравится. Это тоже знаю. К чему нам? Мы взрослые люди. Ещё совсем немного, и мы станем людьми старыми.
Аида подошла к мягкому и грузному креслу, где аккуратно сложила свою одежду два часа назад. Как всегда, у Артура защемило сердце от мысли, что она уйдёт.
— Аида! — голос прозвучал горько. — Ты мной вертишь, как хочешь! Просишь так, словно отдаёшь приказы. А я иду на поводу, слепо бросаюсь выполнять все твои желания. Заметь, желания странные…
Аида остановилась с юбкой в руках, она успела надеть только нижнее белье и светилась золотом в белом кружеве. Смотрела на него молча, вопросительно, словно подталкивая к продолжению монолога. Он, как всегда, не выдержал её взгляд, сдался, насупился, уставился в кремовую пену постели.
— Я понимаю, если бы тебе захотелось клубники со сливками в феврале, или бриллиантовые серьги, или поездку в Европу. Но ты же не разрешаешь никакие подарки. Даже ремонт в доме…
Артура захлестнула вдруг обида.
— Ты не разрешаешь заботиться о тебе, а вместе с тем…
Он прервался на полуслове, понимая, что выглядит жалко, выдвигая эти сопливые претензии. Артур был мужчиной при власти, он знал, как должен звучать его голос, но с Аидой никогда не мог настоять на своём. Это наваждение длилось далеко не первый год.
— То, что просишь, всегда странно. Я боюсь твоих желаний. Например, выделить комнату для химических опытов. Зачем тебе? Захотела — выписал реактивы первого класса опасности. Ртуть, цианид калия, никотин… Что ты делаешь там, Аида?
— Приворотное зелье! Что же ещё?
Как всегда. Она издевается над ним? Не принимает всерьёз?
— И последняя твоя прихоть…
Независимая кошка неторопливо и грациозно скользнула в юбку, повертелась немного, чтобы шов встал на место:
— Я прошу у тебя чего-то совершенно невозможного?
— Ладно. Ладно. Я заставил отдел кадров выслать приглашения на работу абсолютно ненужным мне специалистам, зачем-то оплатил им билеты на поезд. Как ты хотела, места были рядом, в одном купе.
Аида прищурилась:
— Билеты оплатила я.
— Да, но каких трудов мне стоило провести твой платёж через бухгалтерию! И я бы купил эти чёртовы билеты из своего кармана, если бы ты позволила… Если бы хоть что-то объяснила. В придачу один из этих твоих протеже, единственный, которого я действительно взял на работу, как-то очень странно умер.
— Хорошо.
Ничего хорошего ни в чём не было. Полуодетая Аида подошла к нему, села край кровати. От запаха её кожи у Артура опять начала кружиться голова. Чуть забродившие яблоки. Кисло-сладкий сок. Вспенившийся сидр.
— Хорошо. Скажу тебе, что это дети моих старинных друзей, и я захотела сделать им приятный сюрприз: несколько дней на море в разгар знойного лета. Безвозмездно, то есть инкогнито. Такой ответ тебя устроит?
— Зачем настолько сложный путь? Взяла бы им путёвки. В наш санаторий. За полцены, и ту я бы мог компенсировать. Ты же знаешь, я для тебя… Всё что угодно. Даже такие странные желания.
— Нет.
Аида отрицательно покачала головой.
— Нет, путёвки не надо было. Поверь, всё получилось именно так, как я хотела. Сюрприз вполне удался.
Она тихо засмеялась своим колокольчатым смехом, и Артур не смог удержаться, глупо засмеялся вслед за ней.
— Ведьма, — сказал он, лучась безосновательным счастьем и разрываясь от непереносимой нежности, которую испытывал к этой необычной женщине. Нежность такая… такая.… на кончиках пальцев. И она тесно переплеталась с неудержимой животной страстью.
В подобные моменты Артуру казалось, что он погружается в безумие. Но она, эта головокружительная дикая опытная кошка, вполне могла свести с ума и его, уважаемого директора санатория. С сединой и, несмотря на все старания, плывущим животом. С солидными сбережениями и весом в обществе. К его услугам могли быть самые юные и длинноногие девочки — от пациентов до медперсонала, но только эта сумасшедшая баба в увядающем возрасте вызывала чувства, неподвластные человеческому
