Павел Глоба - Астролог. Код Мастера

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63

Николай Христофорович между тем, продолжал:

– Вот только с выпивкой проблема. Вчера у меня небольшой праздник был, так мы с друзьями все приговорили. Но я могу позвонить.

Он вынул из кармана трубку мобильника, но Андрей остановил его.

– Не надо, у меня есть. Мы вообще-то на похороны собирались, да не попали.

И достал из-под куртки литровую бутылку водки.

Василиса вздохнула.

– На свои похороны чуть не попали. Вам спасибо.

– За это не благодарят. Дело случая.

Николай Христофорович извлек из холодильника сыр, колбасу, сало, соленые огурцы. Кроме того, на столе в глубокой тарелке лежал десяток вареных картофелин и несколько свареных вкрутую яиц.

– Не побрезгуете?

– С какой стати?

– Ну, знаете, мы же на свалке, – признался Николай Христофорович. – Но должен вам сказать, что в магазине вы можете купить куда более просроченные продукты. Мы тут тоже не все подряд в рот тащим, разбираемся. Вот, нашлись умники, вывезли на свалку целую машину сыра. Говорят – заплесневел.

Николай Христофорович развернул сверток с сыром – не то «Рокфором», не то «Дор–блю».

– Прошу!

Хозяин разлил водку. Себе в старинную антикварную рюмку зеленого стекла, для гостей вскрыл упаковку разовых стаканчиков.

Извинился.

– Я из таких не пью, говорят – вредно. Но, думаю, за один раз с вами ничего плохого не случится.

Когда Успенский доставал водку, из его кармана выпала находка, обнаруженная им в кустах.

Василиса сразу обратила на нее внимание.

– Это же медальон Ады. Откуда он у тебя?

– Выпал у того типа, которого Николай Христофорович подстрелил, – пояснил Андрей. – А вот как он к нему попал – вопрос непростой. После смерти Ады я нашел этот медальон на полу в ее кабинете, рядом с диваном, на котором она лежала. И отдал его следователю Доронину. Ну что, и его запишем в преступники?

Василиса наморщила лоб

– Помнишь момент, когда его вырубили возле кабинета Ады, чтобы украсть ее ноутбук? Тогда же похитители запросто могли и медальон прихватить.

Астролог согласился.

Хозяин с интересом рассматривал лежавший на столе медальон.

– Любопытная у вас штучка. Разрешите поближе взглянуть?

Успенский насторожился.

– А что, вам уже приходилось видеть что-то подобное?

Старик ответил неохотно и непонятно:

– Я знал, что рано или поздно они здесь появятся. А насчет того, где я такое видел это долгая история.

Но Василиса уже почувствовала горячий след.

– А мы никуда не торопимся. Но сначала выпьем. За ваше чудесное появление!

Они выпили и принялись закусывать. Прожевав кусок колбасы, Николай Христофорович приступил к рассказу.

– Ну, хорошо, слушайте. Как я уже сказал, по профессии я историк. Когда-то я был археологом.

Глаза Василисы загорелись.

– Это же очень интересно!

Николай Христофорович невесело вздохнул.

– Интересно, но не прибыльно. Ни денег, ни чинов. За двадцать лет раскопок с трудом кандидатскую защитил и приобрел два инфаркта. Думал, на этом моя ученая карьера и закончится. Но тут случайно встретил старого институтского приятеля. Он, в отличие от меня–дурака, искал не где интересно, а где выгодно. И пока я с горем пополам ковырялся со своей кандидатской, он успел защитить докторскую и стать профессором. Работал он в Институте кризисных проблем. Тогда таких лавочек развелось – как собак нерезаных. Для начала приятель помог мне докторскую защитить. Потом я и сам профессором стал. Тема, над которой я работал в последнее время, оказалась очень интересная: «германия с момента прихода к власти национал–социалистов и до начала Великой Отечественной войны».

– А почему не Второй мировой? – поинтересовался Успенский.

Профессор отправил в рот кусок черного хлеба с лежавшей поверх него половинкой маринованного огурца и шпротой. Прожевал.

– Я считаю, что Мировая война была одна, а не две. Началась она в тысяча девятьсот четырнадцатом году, а закончилась в тысяча девятьсот сорок пятом. А внутри этих циклов были и войны, и перемирия. Столетняя война ведь тоже не сто лет подряд длилась, а с перерывами. И вот что интересно. Перед тем как это началось, все политические силы вдруг, как по заказу, резко принялись раскачивать лодку.

– Вы имеете в виду элиту?

– А что такое элита? – с жаром воскликнул профессор. – Если разобраться, это понятие прямо противоположно таким понятиям, как эволюция или естественный отбор.

– Почему? – не поняла Василиса.

– Ну, посудите сами. Сорняки – результат естественного отбора, а элитные сорта пшеницы требуют кропотливого труда по их выведению. То же касается, скажем, и пород собак или скота. Беспородные выживают и пробиваются сами, а элитные без заботы и опеки недели не протянут. А теперь обратимся к политической элите. Кто ее выводит и для чего? По каким параметрам? И, самое главное, почему любая политическая элита, в конце концов, вырождается в стадо зажравшихся скотов, оторванных от реальной жизни и выполняющих функцию, прямо противоположную первоначальной своей задаче – укреплять и сплачивать общество? Напротив, эта публика начинает жрать, как свиньи перед забоем. Они гребут под себя все, до чего могут дотянуться. Они меняют под себя законы и в итоге совершенно теряют голову. А в качестве выхода из тупика, куда загнали страну, как правило, выбирают войну. Ведь она все спишет. В нормальном обществе этого не происходит, потому что элита находится под строгим контролем народа. Там же, где народ представляет собой стадо одурманенных рабов, последствия бывают катастрофическими. И первыми в группе риска всегда оказываются правители. Тайные и, безусловно, темные закулисные силы сначала помогают им прийти к власти, потом помогают сохранить власть. И незаметно, искушая всевластием и бессмысленной роскошью, доводят до безумия. А в самый неподходящий момент предают и начинают поддерживать другую, более удобную для себя силу. Судите сами. С чего началась Первая мировая?

– С провокации, – ответил Успенский. – С убийства эрцгерцога Фердинанда.

– Именно с провокации! – поддержал его профессор. – Сколько до него было убито венценосных особ, и что? А тут пожалуйте – ультиматум и война. Да еще какая! И как результат – развал четырех империй, приход к власти большевиков. И в это же самое время побежденная Германия подвергается неслыханному разграблению и национальному унижению. Выбор у немцев простой – нацисты или коммунисты. Они выбирают нацизм. Эту жуткую химеру имперской цели и популистских, революционных средств ее осуществления. Противоестественный сплав крайне правых идей и крайне левых методов.

Василиса так и сидела с недопитым стаканчиком. Ей было не до водки.

– Вы считаете, что и большевиками, и Гитлером двигали какие-то темные силы? – спросила она.

Профессор усмехнулся:

– С большевиками все гораздо сложнее, тут просто не ответишь. А Гитлер точно все время находился под плотным контролем темных сил. Все эти «Аненербе», игры с мистикой, тайные рыцарские ордена и маги. И не надо забывать, что за спиной всей этой готической мистики маячит тень Туманного Альбиона.

– И тут «англичанка нагадила»? – припомнил астролог расхожий некогда термин.

Профессор усмехнулся:

– А как же без этого? Был в Англии в конце девятнадцатого – в начале двадцатого века тайный орден под названием «Золотая заря».

– И чем он занимался? – заинтересовалась Василиса.

– Магией, алхимией, астральными путешествиями. Из наиболее известных членов ордена я могу назвать вам писателей Брэма Стокера и нобелевского лауреата Уильяма Йетса. Их другом и сподвижником был знаменитый оккультист и сатанист Алистер Кроули. Но на самом деле орден боролся за власть над миром. Его руководители искали для этого бешеную собаку, которую можно натравить на своих соперников.

– И самым подходящим кандидатом на эту роль оказался, конечно, Гитлер?

– Да, именно так. Принято считать, что в тридцатые годы двадцатого века орден «Золотая заря» вроде бы распался. Но на самом деле он перешел на нелегальное положение и оказался под контролем английской разведки МИ-6.

– А как насчет «нашего ответа Чемберлену»? Я имею в виду «Атон», – возразил Успенский. – Тоже ведь мистическая организация.

Василиса бросила быстрый взгляд на профессора, но тот и глазом не моргнул.

– «Атон» назывался тайной школой. Но никакой мистики в его деятельности замечено не было. По крайней мере, вслух это не декларировалось. Марксистское учение не позволяло говорить о магии. Здесь, в Советском Союзе, «Атон» возглавлял итальянец Бартини. Его главной работой было конструирование и создание самолетов. Его учениками считались Королев и Туполев. Также членами сообщества были писатели, причем самого разного толка – от сатириков и реалистов до романтиков и фантастов. От признанных классиков до начинающих и никому не известных графоманов. Но истинные цели организации остались неясны и по сей день. Но, повторяю, в отличие от «Аненербе» или «Золотой зари», руководители «Атона» не декларировали никакой мистической программы. На словах. На деле же все обстояло далеко не так однозначно.

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63