Недоброе имя - Павел Алексеевич Астахов

– То есть мне еще повезло, что в моем случае такого не было, – Елена Сергеевна зябко передернула плечами.

– Если честно, то да. Говоров ваш выбрал не ту социальную сеть. Его канал все-таки несколько элитарен, если можно так выразиться, конечно. Его читают сильные мира сего, которые принимают решения на основе прочитанной информации, но не устраивают демонстрации под окнами. А вот учительнице повезло меньше. Страница появилась в социальной сети, в которой много обывателей. Вот в результате ей и начали поступать угрозы. Более того, неизвестные приезжали к ее дому, а директор временно отстранил ее от работы из-за негативного фона.

– Бедная женщина…

– Да. У истицы развился тревожный невроз, диагностированный врачом-психотерапевтом. Но по совету друзей она сделала нотариально заверенные скриншоты всех публикаций, обратилась в полицию, где возбудили уголовное дело по статье 137 УК.

– А ты тогда тут при чем? – не совсем поняла бывшая начальница. – У нас же гражданский состав.

– Да. Но в рамках уголовного дела установили ответчика. Того самого папашу трудного ученика. И уже после этого истица подала гражданский иск о признании нарушения права на частную жизнь, удалении всех публикаций и взыскании морального вреда в размере миллиона рублей.

– Грамотно, – признала Кузнецова. – И какова позиция ответчика?

– Мужику сорок один год, и в этом весьма солидном возрасте он утверждал, что публиковал только то, что нашел в открытом доступе, не призывал к насилию и действовал в интересах безопасности детей. Но в ходе подготовки к судебному заседанию суд установил, что ответчик собрал и систематизировал данные из разных источников, создал анонимную страницу специально для травли, намеренно исказил контекст фото и публикаций, а его действия имели цель запугать и дискредитировать истицу.

– И что гласит резолютивная часть решения?

– Признать, что действия ответчика нарушили право истца на неприкосновенность частной жизни (по статьям 150, 151 ГК РФ). Обязать ответчика удалить все публикации в соцсетях и прекратить дальнейшее распространение информации. Взыскать с ответчика в пользу истца пятьсот тысяч рублей в качестве компенсации морального вреда и пятнадцать тысяч рублей как возмещение расходов на нотариальное удостоверение доказательств. Запретить ответчику в течение двух лет публиковать любую информацию об истице и приближаться к ней ближе, чем на пятьсот метров.

– Возможно, тебе теперь нужно поступить так же? – вопросительно посмотрела на Кузнецову Машка и с сожалением глянула на последнее лежащее на блюде пирожное. – Теперь, когда ты знаешь, что это Говоров, ты можешь подать гражданский иск.

– Да не могу я подать гражданский иск. – Елена Сергеевна вздохнула. – В том-то и дело. Запись из кабинета Говорова незаконна, да и ничего для суда не значит.

– А его собственные признания? Неужели ты их не записала?

– Нет. Костя надевал на меня микрофон, но я его выключила.

– Благородство проявила? – неодобрительно осведомилась Машка и цапнула последнее пирожное. – Зря.

– В том случае, который я рассматривал, ответчик еще дополнительно привлечен по статье 13.11 КоАП РФ, и ему назначен административный штраф в размере пятидесяти тысяч рублей. Будет этому Муку наука, как говорится. А истец восстановлена в должности, так что справедливость восторжествовала. Гражданское судопроизводство эффективно защищает жертв доксинга, даже при отсутствии тюремного срока. Главное – вовремя зафиксировать доказательства и обратиться в суд. Что касается вас, Елена Сергеевна, то тут все не так однозначно, к сожалению.

– Расскажи еще, что знаешь. Это может быть полезно, – попросила его бывшая начальница.

В этом была вся судья Кузнецова, она с удовольствием пользовалась чужой практикой и чужим опытом, чтобы накопить багаж знаний, которые в любой момент могут пригодиться. Никогда заранее не знаешь, какое дело тебе распишут. Горелов кивнул, сварил себе вторую чашку кофе и продолжил делиться полезной информацией, как делал раньше всегда в рамках своих должностных обязанностей помощника федерального судьи.

– В России и за рубежом уже накопились судебные решения по гражданским и уголовным делам о доксинге, особенно после ужесточения законодательства в области персональных данных, – рассказывал Дмитрий. – Самое первое дело было зафиксировано в Гонконге в ноябре 2023 года. Некий специалист по телекоммуникациям публично опубликовал личные данные сотрудника полиции (включая имя, должность, адрес и фотографии семьи) на дискуссионном форуме. В результате суд признал его виновным по поправкам к закону о конфиденциальности данных и назначил наказание в виде шестимесячного тюремного срока и штрафа в тринадцать тысяч долларов. Это было первое в истории Гонконга уголовное осуждение за доксинг, вступившее в силу после поправок 2021 года, предусматривающих наказание до пяти лет тюрьмы и штрафа до одного миллиона гонконгских долларов.

В России первое уголовное дело по статье 137 УК РФ рассмотрели в 2024 году. Житель Новосибирска систематически угрожал бывшей сожительнице и опубликовал ее личные данные (адрес, телефон, фото из соцсетей) в токсичных группах в социальной сети. Женщина обратилась в полицию, была проведена экспертиза публикаций. Суд установил, что действия подозреваемого нарушают неприкосновенность частной жизни, в результате чего бывшего возлюбленного приговорили к трем годам лишения свободы условно и запрету приближаться к потерпевшей на пятьсот метров. Подозреваемый также удалил все публикации и выплатил компенсацию морального вреда в двести тысяч рублей.

В Калифорнии в 2023 году журналистка подала иск против анонимного пользователя, который опубликовал ее домашний адрес, номер телефона и угрожал физической расправой после публикации расследования о коррупции. Суд установил личность ответчика через IP-адрес и хостинг-провайдера, в результате чего обидчик получил один год тюремного заключения, штраф в десять тысяч долларов, обязанность пройти лечение в психиатрической клинике и запрет на любые контакты с истцом.

В Нидерландах первое дело по новому закону о доксинге рассмотрели в 2024 году. Мужчина опубликовал личные данные бывшей коллеги в телеграм-канале с комментариями оскорбительного характера, а в результате получил десять месяцев тюрьмы, штраф в пятнадцать тысяч евро, удалил все публикации и публично извинился.

– Звучит утешительно, – вздохнула Кузнецова. – Есть надежда, что если все жертвы травли будут настойчивы и последовательны, то эта практика у нас в России станет более частой, и неотвратимость наказания приведет к тому, что люди будут больше думать перед тем, как на эмоциях публиковать гадости. И все равно я не жалею, что не стала писать наш с Никитой разговор. Я, в отличие от него, не способна на подлость.

– Было еще одно интересное дело. В прошлом году. Рассматривали его наши коллеги из Гагаринского районного суда Москвы, – Дима не мог остановиться, делясь всем, что ему стало известно. – Мне это дело, кстати, ваш Тимофей нашел. С помощью искусственного интеллекта.

– Ох уж этот искусственный интеллект, – вздохнула Елена Сергеевна.

– В общем, тридцатилетний айтишник вступил в жесткий