Недоброе имя - Павел Алексеевич Астахов
– Простой путь не всегда самый лучший, – назидательно сказал Барышев. – Саша, а как ты отнесешься к тому, чтобы пройти практику у меня?
– В Радиоэлектронной технологической корпорации? – не поверила своим ушам Сашка.
– Да, на одном из предприятий. Поверь, для финансиста это крайне… увлекательно.
– Конечно, мне бы хотелось получить такой опыт, – обрадовалась Сашка, пропустив мимо ушей явный сарказм, который крылся в последних словах.
– Тогда договорились. Скинь мне свое резюме. Мои сотрудники сделают все, что нужно для официального приглашения на практику.
– Хорошо. Передать через Тимофея?
Барышев покачал головой.
– Александра, запомни хорошенько, что ты – не приложение к Тимофею, равно как и к своей замечательной маме и ее не менее замечательному мужу. Ты сама по себе девочка, своя собственная, если перефразировать старый добрый мультик про Простоквашино. И доказала это своим успешным блогом. Так что резюме свое ты пришлешь напрямую мне. Вот по этому адресу.
Он отдал Сашке свою визитку, после чего они, наконец, приступили к ужину, оказавшемуся, к слову, удивительно вкусным.
* * *
Судьи Дмитрий Горелов, Мария Помелова и Елена Кузнецова по своей давней традиции в перерыве между заседаниями пили чай-кофе и делились новостями. Машка, только недавно оттаявшая после их внезапной размолвки, вызванной банальной завистью, в кабинете подруги появилась впервые после того, как Тимофей Барышев обнаружил негативные публикации с упоминанием в том числе и ее имени.
Первый шок прошел, тем более что никаких неприятностей после тех публикаций не последовало. Даже у Лены не последовало, чего уж о Машке говорить. Вообще-то Помеловой казалось странным, что такой негатив не вызвал интереса дисциплинарной комиссии. Видимо, Плевакин постарался, всегда он Кузнецову прикрывает. Это уж давно повелось.
Председатель Таганского районного суда вообще был человеком справедливым и за своих сотрудников стоял горой, но Машка в приступе вновь неизвестно откуда взявшейся ревности об этом как-то позабыла. Она сделала глоток кофе и потянулась за маленьким пирожным, купленным Тимой, помощником Кузнецовой, в какой-то новомодной кофейне по пути на работу.
И с помощниками Ленке везет. Сначала был верный паж и наперсник Дима, выросший в неплохого судью, надо признать. Теперь вот Тима, тоже, похоже, хороший парень и подающий надежды юрист. Конечно, в промежутке была еще дурочка Анечка, верхом мечтаний которой считалось удачное замужество, но это не считается. Анечка проработала совсем недолго и сбежала из суда в прокуратуру, потому что там больше мужчин, а значит, и перспективных женихов.
– Вкусное, – сказала Машка мрачно, попробовав крошечное пирожное. – Опять прощай фигура. Только Лена у нас может есть сладкое и не толстеть. Ведьма ты, ей-богу.
– Я – абсолютно земная женщина, – засмеялась ее подруга и тоже выбрала пирожное себе по вкусу.
Она уже успела рассказать коллегам, ставшим надежными друзьями, всю историю с травлей. Горелов, видевший Говорова всего несколько раз, только покачал головой, Машка же разохалась, потому что в свое время потратила много красноречия, убеждая подругу, что Никита – именно тот мужчина, который ей нужен. Получается, ошибалась? Ошибаться Машка не любила.
Дмитрий видел, что рассказ дается его бывшей начальнице тяжело. Как бы она ни бодрилась, а предательство Говорова больно ударило по ней, как и вся эта история в целом.
– А я закончил рассматривать дело о доксинге, – поделился он с воодушевлением, чтобы отвлечь Кузнецову от неприятных мыслей и убрать горькое послевкусие, оставшееся от рассказа. – Вам, наверное, интересно такое. Вы же сами стали его жертвой.
– Что такое доксинг? – уточнила Машка и потянулась за вторым пирожным.
Вкусно, так что бог с ней, с фигурой.
– Доксинг – это незаконное получение и опубликование личной и конфиденциальной информации о человеке без его согласия с целью запугивания, травли, шантажа и ущерба репутации.
– Полный перечень того, что делал Говоров в отношении меня, – кивнула Кузнецова. – Тоже не знала, что обычная травля на почве личной ненависти может иметь такое красивое название.
– Термин происходит от сокращения английского documents – документы. Как расширение в текстовом редакторе. А человека, который занимается подобным, называют доксером. Под защитой закона от опубличивания находятся домашний адрес любого человека, номер его телефона, данные о месте работы или учебы, личные переписки, фотографии из частной жизни, финансовые или медицинские сведения, а также данные родственников.
Кузнецова снова кивнула. Машка примерилась к третьему пирожному.
– И что? За это реально можно преследовать по закону? Мне всегда казалось, что обливание помоями в интернете совершенно безнаказанно, – сказала она мрачно. – Иначе Всемирная паутина не выглядела бы отчаянно воняющей помойкой.
– К сожалению, доксинг часто сопровождается призывами к буллингу, угрозами или требованиями выкупа за удаление данных. Это не просто хулиганство – это серьезное нарушение закона и форма психологического насилия, которое может привести к депрессии, ПТСР, потере работы или даже угрозам жизни, – вздохнул Горелов. – Именно поэтому в России за доксинг могут привлечь по нескольким статьям Уголовного кодекса, в частности, по статье 137 УК РФ «Нарушение неприкосновенности частной жизни»; статье 163 УК РФ – «Вымогательство»; статье 128.1 УК РФ – «Клевета», а также статье 13.11 КоАП РФ – за нарушение прав на персональные данные. Главное, если человек столкнулся с доксингом, он должен в обязательном порядке сделать скриншоты, после чего подать в полицию жалобу на публикации в соцсети или мессенджере.
– Как было в случае моего дела. Помните, я вам рассказывала? Истец Соловьев, которого травила бывшая теща, – напомнила Кузнецова. – Дима, твое дело такое же?
– Похожее, но не совсем. Я сегодня рассматривал иск о защите прав на частную жизнь и взыскании морального вреда. Истицей выступила учительница одной из частных школ Москвы. Ей тридцать два года, был длительный конфликт с одним из учеников, который, как частенько бывает, вылился в острый конфликт и с родителем, точнее, с папашей. Тот не придумал ничего умнее, как создать анонимную страницу в российской соцсети, где опубликовал личные фотографии учительницы, в том числе взятые в ее старом профиле, с вечеринки, состоявшейся десять лет назад, во время студенчества. К ним прилагались домашний адрес и номер телефона, а также ложная информация о том, что учительница поддерживает радикальные движения и вредит детям.
– Гад какой! – пылко отреагировала Машка.
Слушала она не очень внимательно, напряженно размышляя над тем, съесть четвертое пирожное или все-таки удержаться.
– В результате, разумеется, нашлись активные неравнодушные граждане, написали обращения к директору школы с требованием учительницу уволить.
– Посторонние? – спросила Кузнецова недоверчиво.
– Совершенно, – кивнул Горелов. – Вы же знаете, как быстро расходятся волны хейта. Совершенно незнакомые люди начинают пылать праведным гневом и присоединяются к преследованию,
