Недоброе имя - Павел Алексеевич Астахов
– Как знал? – удивилась мама. – Давно?
– С пятницы.
– И от кого ты узнал?
– Не поверите. От самого Шкуратова.
– Как? – не поверила своим ушам мама.
– Да так. Он позвонил мне и любезно сообщил, что за всеми гадостями в твой адрес стоит Говоров.
– И ты мне ничего не сказал?
– Так и ты мне ничего не сказала, – парировал Миронов. – Кроме того, я был в командировке, а сообщать такие известия по телефону так себе идея. А когда я вернулся, то все думал, как тебе об этом сообщить, чтобы не расстроить. Решил использовать твой званый ужин. Но ты меня опередила.
– Остается только понять, зачем Шкуратов это сделал, – задумчиво бросил Таганцев.
– Я думаю, что он, имея звериное чутье, понял, что имя Никиты вот-вот всплывет, вот и решил вывести компаньона из игры. Чтобы уцелеть самому. Ладно, повествуйте дальше.
Костя рассказал, как он установил камеру в кабинете Говорова, когда тот во второй раз попался в расставленный ему капкан, и даже показал сделанную им запись, которую все посмотрели с брезгливым любопытством.
– И что? Ты уже передал эти доказательства, куда следует? – спросила Натка.
Ее глаза блестели от осознания того, какой молодец ее муж. Взял и распутал такое сложное дело. Теперь все виновные будут наказаны, а Лена сможет вздохнуть спокойно и продолжать жить и работать без оглядки на гадости в интернете.
– Да в том-то и дело, что нет, – покачал головой Таганцев. – Говоров на встрече с Леной был совершенно прав. Не поймать его за скользкий рыбий хвост. Вывернется он, как хитрая щука, только круги по воде пойдут.
– Какой встрече? – тут же напрягся Миронов.
Мама объяснила, какой, и по лицу Виталия Александровича было видно, что ему эта новость не понравилась гораздо больше первой.
– Лена, ты зачем вообще к нему пошла?! – возопил он. – Чтобы убедиться? Чтобы подставиться? Чтобы унизиться? Чтобы он решил, что ты просишь о помощи?
– Нет, для того, чтобы посмотреть ему в глаза, – спокойно объяснила мама.
– И что, посмотрела?
– Да.
– И что ты в них увидела?
– Не буду скрывать, раскаяния не увидела, – вздохнула мама. – Но объяснение, что за человек передо мной и что им двигало, получила. А еще понимание, что наказать Говорова все равно не удастся.
– Почему? – не поняла Сашка.
– Потому что победить этот «НКВД-КГБ» невозможно, в этом Никита… Говоров прав. Шкуратов сбежал за границу, хотя и объявлен в розыск и даже заочно арестован. Доказать причастность Говорова к этому ресурсу и управлению им практически нереально. Ну да, на нашем видео видно, что он слил фальшивую информацию Шкуратову. Ну и что? Может, он сделал это впервые. Может, Шкуратов шантажировал его. Конечно, на карьере в Генеральной прокуратуре запись скажется, но это максимум. Никита… Говоров сказал мне, что и сам готов уйти со службы, которая ему надоела. Никакого наказания он не понесет, потому что Шкуратов его не выдаст.
– Но Шкуратов же предложил моему отцу сделку, – подал голос Тимофей. – И отец был не против вам помочь. Вы же сами отказались, Елена Сергеевна.
– Шкуратов предлагал назвать твоему отцу фамилию Говорова, которую мы к тому моменту и так уже знали, – покачала головой мама. – Никаких обязательств давать показания в правоохранительных органах он не давал и не даст. Ему это совершенно невыгодно. А твой отец, Тима, заплатил бы за это очень большую цену. При его безукоризненной репутации нельзя вступать в переговоры с такими людьми, как Шкуратов, и становиться им обязанными нельзя. Так что мы все правильно сделали.
– И что, нет никакого выхода? Вся эта грязь будет продолжаться? – разочарованно воскликнула Натка.
– Грязи против меня не будет. Говоров пообещал прекратить травлю.
– И ты ему веришь?! – воскликнул Миронов. – Нет, я этому негодяю шею сверну.
– Нет, ты даже за пятьсот метров к нему не приблизишься. Говоров – мастер устраивать всякие грязные фокусы. Я не хочу, чтобы, потерпев неудачу со мной, он взялся за тебя. И, как ни странно, я ему верю. Дело в том, что ему это просто перестало быть интересно. Травля к ожидаемому результату не привела. Ты меня не выгнал, со мной не развелся. Проверку в суде так и не инициировали, а даже если она будет, я безболезненно могу уйти с работы, потому что у меня есть ты. Да и квалификация моя как юриста никуда не делась.
– Ну да. Отец сказал, что он с удовольствием взял бы вас на работу. Заместителем начальника юридической службы, – вставил свои пять копеек Тимофей.
Мама рассмеялась.
– Ну до заместителя начальника, а в будущем, я уверена, и до начальника юридической службы корпорации твоего отца есть смысл расти тебе. Я уж как-нибудь по старинке. В общем, надо констатировать, что мы добились только одного результата. Новых статей и постов про меня не будет, да и старые из своего ТГ-канала Говоров пообещал убрать.
– Так это же хорошо, почему у тебя такой голос похоронный? – не поняла Варвара.
– Потому что есть десятки других людей, чье доброе имя в результате действий Говорова и Шкуратова становится недобрым. Если бы мы смогли остановить весь этот мутный поток лжи и клеветы, то помогли бы людям. А так получается, что все наши усилия привели только к решению моих собственных проблем. Такой «шкурный» подход вообще не по мне.
Мама вздохнула.
– Ну знаешь, всех не перебреешь, – философски заметила Натка. – Как по мне, так я не подписывалась спасать все человечество.
– А мне бы хотелось, – мама снова вздохнула. – Так что я вижу только один выход.
Больше она в этот вечер ничего не сказала, хотя Миронов, Сашка это видела, был встревожен подобным заявлением, сулящим возможные новые неприятности. Еще его глубоко уязвило, что мама встречалась с Говоровым, не поставив его в известность. Практически за спиной.
Сашка не знала, что в нем говорит громче – уязвленное самолюбие или ревность. И именно это они обсуждали с Тимофеем по дороге на дачу спустя неделю.
– Такой человек, как Виталий Александрович, не может испытывать ревность, – заявил Тимофей, внимательно глядя на дорогу. – Это не конструктивное чувство. Ты знаешь, я однажды спрашивал у отца, ревновал ли он когда-нибудь маму. А он ответил, что это глупо. Мол, если она предпочтет кого-то, кто гораздо лучше моего отца, то он не сможет ее в этом обвинять, потому что сам
