но в то же время будто и не он. Или он, но старше. Волосы длиннее, у висков больше седины. Окладистая борода как у дровосека. Плоская кепка. И вощеная куртка.
Из глубины моего тела поднялся всхлип, но я не выпустила его наружу, потому что мой рот был заткнут моим же кулаком. Я закусила косточки. В глазах стояли слезы.
Иногда я задумывалась: как бы выглядел Марк, став чуть старше? А тут кто-то сделал работу за меня. Я знала, что есть такие программы. Фотошоп. Приложения, показывающие, как ты будешь выглядеть в старости. Но зачем? Для чего?
Я подняла глаза. Слезы мешали видеть. Джоэль смотрел на меня острым, как скальпель, взглядом, наблюдая за моей реакцией.
– Человек, которого наняли искать Марка до меня, потерял его вскоре после того, как были сделаны эти фотографии. – Он говорил спокойно, почти нежно, будто хотел смягчить удар. – Скорее всего, он его спугнул. Ваш муж понял, что за вами следят, и сбежал.
– Это ложь. Ты врешь.
Я протянула руку к фотографиям и тут же их отдернула. Я не хотела к ним прикасаться. Не хотела запачкаться.
Страшно, что за мной следили и фотографировали, но еще страшнее было думать, что вся история началась не сегодня. Что проводилась подготовка. План.
– Не горячитесь, Кейт. Мы знаем, что вы виделись.
– Ложь.
– Человек, который сделал эти фотографии, разговаривал с вашими соседями. Соседка снизу подтвердила, что видела Марка у вашей квартиры.
Соседка снизу – злобная старая дева по имени Фэй. Большую часть времени она проводила в непомерно разросшемся садике на заднем дворе, носилась со своими цветами и со своей кошкой. У ее квартиры, к которой этот сад прилагался, и у моей квартиры на первом этаже были разные входы, поэтому мы редко с ней сталкивались и еще реже разговаривали. Отчасти из-за моего смущения. Из-за тонких стен Фэй точно слышала мои рыдания среди ночи.
Но я думала, что она сказала бы мне, если бы кто-то обо мне спрашивал. По крайней мере, я надеялась на это.
– Он приходил в вашу квартиру. Когда вас не было дома. Что вы ответите мне, Кейт, если я вам скажу, что у нас есть вещественные доказательства того, что Марк в ней был? Отпечатки пальцев. Волосы. Все из них совпадают с материалами Марка.
– Я бы ответила, что ты лжешь.
– Так говорит наука.
– Это чушь. Все это чушь. Все, что ты сказал.
Я размахивала руками, чувствуя, как угрюмая уверенность опухолью растет внутри меня.
После смерти Марка я не вынесла мысли, что мне придется жить в нашей квартире в Хайбери. Слишком много воспоминаний. И боли. На первое время меня ненадолго приютил Люк. Потом я сняла квартиру в Бэлхэме, недалеко от Люка.
Но если действительно в моей квартире побывали, то разве возможно, что они бы там нашли следы Марка? Я думаю, могли бы. В ней было так много его вещей, от которых я не смогла избавиться. В моей спальне стояли коробки с самыми дорогими Марку вещами. Книги. CD-диски. Бумаги. Порой я доставала его одежду, которая пахла им, и зарывалась в нее лицом, засыпала, положив ее рядом с собой на кровать. Но это не помогало. Ничего не помогало. Тоска становилась невыносимее. Но я продолжала это делать.
В этом смысле я принесла с собой Марка в новый дом. Его тень. Но, принимая во внимание весь сегодняшний день, казалось гораздо вероятнее, что Джоэль пытался выбить почву у меня из-под ног, а зачем – я так до конца и не понимала.
– Этот человек снова заглянул в вашу квартиру, Кейт. Кажется, вчера? Когда вы ушли на работу. Перед тем, как приземлился мой самолет.
У меня стянуло кожу на голове. Я не понимала, зачем он мне это говорил. Хотел, чтобы я почувствовала себя еще хуже? Но, с другой стороны, в его голосе слышался странный отзвук сочувствия, как будто ему и вправду жаль ставить меня в такое положение. Я крепко обхватила себя руками.
И тут моя память отбросила меня в прошлый вечер, и я вспомнила, что, когда пришла домой и поставила на стол пакет с продуктами из минимаркета неподалеку от метро и открыла холодильник, я почувствовала это. Странное, жуткое ощущение.
Что я не одна.
Я тихо закрыла холодильник и на цыпочках обошла квартиру. Это не отняло у меня много времени: нужно было проверить единственную спальню, гостиную и ванную. Нигде не было никого. И ничего.
Но даже после обхода я беспокоилась. Теперь я вспомнила, что закрыла дверь на цепочку – так нервничала. Обычно я этого не делала.
– Врешь, – сказала я. – Врешь, я тебе не верю.
– Кейт, пожалуйста, прислушайтесь ко мне. Я стараюсь вам помочь. Подумайте, в каком положении вы сейчас находитесь. Посмотрите, здесь мне подвластно все. Неужели вы думаете, что людям, нанявшим меня, было бы трудно нанять еще кого-то, чтобы он залез к вам в квартиру?
Глядя мне в глаза, он подался вперед и, ухватившись за папку, подтянул ее обратно и развернул к себе. Он перелистнул к следующему файлу, посмотрел на меня, как бы примериваясь, потом достал что-то из файла, положил это на стеклянную столешницу передо мной лицевой стороной вниз.
Я посмотрела туда.
Это был хлипкий прорезиненный квадратик размером с небольшой конверт с черным магнитиком в центре.
Я разжала руки, которыми обхватила себя, и медленно потянулась к квадрату. Судорожно вдохнув, я перевернула его.
Еще одна фотография.
Эта пряталась за прозрачной пластиковой пленкой и дешевой темно-синей рамкой, разрисованной ракушками и дельфинами. Сверху кричаще-желтыми буквами было написано: «СЕНТ-ЛЮСИЯ». Прорезиненная обратная часть оказалась магнитом.
Это была моя любимая фотография нас с Марком. Я мысленно возвращалась к ней снова и снова. Наш медовый месяц, мы на волшебном карибском пляже, на Марке льняная рубашка, он обнимает меня со спины и щурится на солнце.
Я не снимала ее с холодильника.
50
Пятница, 20:19
– Позвольте задать вам вопрос, Кейт?
Я промолчала. Если он и правда работал не один, то его агенты не просто влезли в мой дом, они потоптались у меня в душе.
Джоэль понятия не имел, как много для меня значила эта фотография и как я цеплялась за нее с тех пор, как потеряла Марка.
Почему я не заметила вчера, что она пропала? Хотя, пожалуй, я в каком-то смысле заметила. Я ощутила, что все не как обычно, когда убирала продукты в холодильник, пусть и не осознала второпях, в чем дело, ведь
