Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов

— Когда рак на горе свистнет! — отрезала Маруся. — Ты же блатной. А ворам нельзя жениться.

— Жену нельзя иметь, а маруху можно! — возразил Хорек.

— Маруху себе в другом месте поищи. Возьми вон хотя бы Верку Косоглазую! Она давно на тебя свой косой положила.

— Так сердце же не лежит, Маня! А сердцу не прикажешь. Ты меня чем-то приворожила! А чем, сам не знаю...

— Всем вам одно только нужно, кобели саратовские! Знаю я вас! Иди туда, откуда пришел. Сходи в Веселую балку. Там марух пруд пруди.

— А на дело с нами пойдешь, Маня? — не унимался ухажер.

— Я в кодле на гоп-стопы не хожу. Ты же знаешь, Хорь. Зачем без толку базар завел? Я же одна работаю. Чисто и культурно, безо всяких там жеребячьих скачков. И вещи у меня новые и дорогие. Драные пиджаки я дяде Васе не ношу, как некоторые ухари, — поддела Маруська местного вора.

— Но-но, красавица! Осторожней на поворотах! Выражения подбирай! А то язычок-то укорочу!

— Руки коротки, Хорек! Себе что-нибудь укороти, а то, я вижу, умный ты больно стал?! Деловая колбаса! — отбрила девушка блатного саратовского вора, вильнула бедрами, обдала ухажера запахом дорогих французских духов и вышла во двор покормить собаку.

Дядя Вася все это время в разговор не встревал, возился с костюмом, принесенным Хорьком, рассматривал его и так и сяк. Проверял, нет ли порывов и дыр. И прикидывал, сможет ли после чистки сбагрить этот наряд кому-нибудь хотя бы рублей за десять. «Зря я Хорю много денег дал! Пять рублей за такое барахло, наверное, многовато. Хватило бы и трояка. Но два рубля Хорек назад ни за что не отдаст. С другой стороны, если забрать у Саньки два рубля, то ему на закуску не хватит! Ладно, пусть подавится! Пускай пользуется моей добротой. А костюмчик почищу, поглажу и за десятку спихну. Навар не жирный, но лишняя копейка не помешает».

— Девка-то выросла, своенравная стала, в рот палец не клади — оттяпает! — пожаловался Хорев дяде Васе на его гостью.

— Зато новые вещи носит! — заступился за Машу барыга.

— Пойду я, Михалыч! Может, к тебе с пузырем прийти? Посидим, покурлыкаем? — предложил Хорек,

— Нет, Санька! Маруся сама не пьет и всяких там застолий на дух не переносит. Курлыкай в другом месте. Многовато я тебе за прикид отвалил, ну да ладно! Бог с тобой!

— Ну, ты даешь! Я смотрю, ты совсем оборзел, дядя Вася! За целый костюм пятерки ему жалко! — обиженно пробасил Санька, но на всякий случай быстро рванул когти: «Надо идти, а то этот куркуль передумает вещи брать — останусь без опохмелки!»

Маруся покормила собаку и освободила ее от привязи.

— Пойди, Жуля, погуляй, моя хорошая. Кому охота целыми днями на цепи сидеть?!

Дворняга в знак благодарности лизнула девушку в щеку шершавым языком, а потом как угорелая стала носиться по двору. Временами она резко останавливалась на месте, прогибала передние лапы, опускала морду к земле и что-то вынюхивала. А затем, резко дернувшись всем телом, делала скачок в сторону и продолжала наматывать круги по огороду, не разбирая грядок с огурцами и помидорами. Вырвавшаяся на свободу душа животного требовала от него движений и буйства.

Вдруг из-за горизонта выползла огромная черная зловещая туча, которая косматыми лохмами заволокла полнеба. Сразу же налетел забияка-ветер и закружил на дороге небольшие вихревые потоки, поднимая кверху пыль и обрывки бумаги. Потом потемнело. Яркой дугой сверкнула молния. Прогрохотал гром. И через минуту в потрескавшуюся, сухую, изнывающую от жажды землю ударили первые струи живительной влаги. Крупные капли дождя замолотили по жестяной крыше, по огуречным листьям, по собачьей будке. И вскоре дождь перешел в ливень. Потоки воды низвергались с небес на грешную землю, неся ей спасение от засухи и одаривая божьей благодатью.

Маруся, как только начался дождик, бросилась в дом и на пороге нос к носу столкнулась с выходившим на улицу Санькой. Туда же подскочила одуревшая от свободы и начавшейся грозы Жулька, которая клацнула зубами и выдрала лоскут ткани из штанов парня.

— Ядрена Матрена — белый пароход! Приплыли! — заорал Хорек. — Ах ты, гавкало лохматое! Убью паразитку!

От дождя и от греха подальше собака пулей юркнула в свою будку и затаилась там.

Надо сделать пояснение, что на такой хулиганский поступок животное подтолкнуло не совсем корректное поведение пострадавшего. Два дня назад Хорев, не дойдя до уборной, решил справить малую нужду за собачьей будочкой. Жулька без задней мысли, проявляя свое дружелюбие и выказывая всю свою собачью нежность и преданность, подошла к Саньке и потерлась боком о его хромовый сапог, ожидая, что человек в ответ на это почешет ее за ухом. Однако добрая псина сильно ошиблась, ожидая от человека ласки. Хорек зло и больно пнул бедную дворнягу ногой в бок со словами: «Пошла прочь, шалава! Поссать не дашь!» Жулька заскулила от боли и обиды и, гремя цепью и поджав хвост, обреченно поплелась в свое жилище. И вот теперь во время начинающейся грозы псина peшила отомстить жестокому и вредному человеку, хотела укусить его за мягкое место, но немного не рассчитала, промахнулась и лишь разодрала на обидчике брюки. Санька, можно сказать, отделался легким испугом.

Вспомнив ненормативную лексику, а проще говоря, матерясь по-черному, Хорек вернулся в дом. Через дыру в штанах просвечивал голый зад. Следом за Санькой вошла Мария. Увидев бедолагу в непристойном виде, Михальи всплеснул руками и заохал:

— Что случилось? Где штанишки порвал?

— Да собака, сволочь, чуть не укусила и вот разодрала брюки! В чем я пойду?! — стал возмущаться Хорев, снимая сапоги, чтобы не наследить на полу.

— Да она вроде бы не кусалась. И тебя раньше никогда не трогала. Не пойму, что с ней случилось. Что там, на улице, дождик шпарит? — спросил хозяин.

— Шпарит, шпарит, Михалыч! Вертай костюм! Я тебе пять рублей назад отдам.

— С какой стати?! Мне-то какая выгода?!

— При чем здесь выгода? Мне идти не в чем! Костюм-то мой!

— Был твой — стал мой!

— И твоя собака мои штаны порвала!

— И собаку я с цепи не спускал. Кто спустил, тот пусть и отвечает!

— Дядя Вася! Добром прошу. Продай хотя бы штаны за пятерку, а пиджак себе оставь, — от безысходности провыл Хорек.

— А мне какой резон комплект разбивать? За костюм мне больше дадут, — упирался жлоб. Но, понимая, что Хорек от него не отстанет и с голой задницей на улицу не пойдет, пошел на попятную. — Пожалуй, штаны я тебе за пять рублей уступлю.

— Вот это дело! — обрадовался оборванец, отдавая