Лондонский матч - Лен Дейтон

Эти разрушенные посольства в детстве казались мне загадочными. И в мои школьные годы мы часто играли там в разные игры, не всегда безопасные. Как-то Вернер, запуская из окна модель планера, свалился в заросли крапивы с высоты в тридцать футов. Я лазал на пари по стропилам, чтобы выиграть у мальчика по имени Биндер один значок из его коллекции запрещенных нацистских значков, которой мы все завидовали. Крыша была высокая, а стропила расшатанные. Теперь я смотрел на эту опасную крышу, пожимая плечами. На многие прежде встречавшиеся опасности теперь приходилось смотреть, пожимая плечами, потому-то я не годился больше в действующие агенты.

Я обошел дипломатический квартал не один, а два раза. Мне хотелось удостовериться в том, что за мной на самом деле следят. Это не был настоящий профессионал. Тот не носил бы столь заметной бороды и пальто на тартановой подкладке. У него в руках был большой сверток из коричневой бумаги, будто он нес кому-то рождественский подарок. Но на самом деле он не таскался с этим подарком через весь город, он выслеживал меня, и в этом не было уже никаких сомнений. Я остановился у старого итальянского посольства и стал его рассматривать. Некоторые комнаты с задней стороны казались обитаемыми, и я удивился тому, что здесь кто-то может жить. Человек с бородой тоже остановился и начал смотреть.

Мое решение посетить Ланге с утра было спонтанным, поэтому мой преследователь должен был начать слежку за мной с момента, когда я перед завтраком ушел от тетушки Лизл, а это значит, что он провел всю ночь перед отелем. На улице всю ночь в канун Рождества… Где еще вы встретите такое в наши дни? От тетушки Лизл он ехал за мной на машине, иначе я обнаружил бы его раньше. Ему было довольно легко предвидеть направление и скорость передвижения одинокого прохожего на почти пустых улицах. Мне надо было засечь эту машину с самого начала. Я старел и становился беспечным. Он снова остановился, он должен был уже догадаться, что его заметили, но упорно следовал за мной, сохраняя дистанцию. Он был не профессионал, но очень старался. Было нетрудно догадаться, что он собирался сделать свою работу, не выходя из автомобиля, потому что на нем было яркое, предназначенное для езды в автомобиле пальто. Но когда я зашел в Тиргартен, ему пришлось выйти из машины, чтобы заработать свои деньги. Теперь он был очень заметен, особенно с этим большим свертком в руках.

Я посмотрел назад и не увидел его автомобиля, но у него не было большого выбора по части стоянок. Я двинулся на запад, время от времени меняя направление, но продвигаясь все-таки чуть к югу, чтобы вселить в него уверенность, что иду к месту, где он оставил свой автомобиль. Был ли он один? Вряд ли. Ни один профессионал не станет работать без страховки. Но было Рождество, и, может быть, он получил задание только доложить о моих перемещениях. Это не был частный сыщик, они выслеживают грешных мужей и остаются незамеченными. А если он не из КГБ и не частный детектив, то что же остается? Один из наших людей из берлинского отдела? Даже я при своей развитой паранойе не могу поверить, что одного из этих ленивых ублюдков все-таки заставили работать в Рождество. Я снова отправился к парку. Там я остановился у одного дерева, чтобы полюбоваться вырезанными на его стволе серпом и молотом, которые были изогнуты так, что напоминали свастику. Я использовал возможность понаблюдать за ним краем глаза. Сверток выскользнул у него из-под руки, и он на какое-то время отвлекся, наклонясь за ним. Он не был левшой, это было полезно запомнить.

Я немного задержался в парке у небольшой замерзшей реки. На льду каталась пара, мужчина и женщина в длинных пальто и развевающихся шарфах. По одежде и манере кататься эти пожилые люди напоминали иллюстрацию из журнала девятнадцатого века.

Я поспешил по дорожке, будто внезапно вспомнил о намеченной встрече. Потом наклонился, как бы пытаясь спрятаться. Это не сработало бы против опытного преследователя, это была просто проверка его опытности. Я все еще не понимал, что заставляет его следить за мной. А он быстро припустил за мной, потому что бегство довольно часто вынуждает преследователя принимать непредсказуемые импульсивные меры. Вот так же Ганнибал выиграл битву при озере Трасимене после того, как пересек Апеннины. Он быстро пошел на Рим и заставил Фламиния броситься за ним в погоню, а сам устроил засаду, в которую преследователь и попал. У Ганнибала, очевидно, были задатки хорошего полевого агента.

– Не двигайтесь, – сказал я.

Я схватил его сзади, когда он вглядывался вперед, отыскивая, куда же я девался. Одна моя рука была на его горле, второй я вывернул его правую руку. Он захрипел. Я схватил его за горло слишком сильно.

– Я отпущу вас, но, если вы сделаете хоть одно неосторожное движение, вам будет плохо. Поняли, да?

Он все еще молчал, и я немного ослабил руку на его горле, чтобы он мог дышать. Когда я отпустил его, он согнулся пополам, и мне показалось, что он собирается на меня напасть. Я смотрел на него с удивлением. Рукав его пальто был оторван, и шляпа полетела на землю. Он издавал ужасные стоны. Я подумал, что слишком сильно его схватил, у меня давно не было практики. Но он не должен был задыхаться, такой молодой человек, гораздо моложе тридцати лет. Он должен был бы быть в лучшей физической форме. Все еще согнувшись, он сделал глубокий вдох.

– Кто вы такой, черт возьми? – спросил я его.

– Мы хотим спросить вас кое о чем, мистер Сэмсон!

Это был уже второй человек, стройный мужчина в очках, в коричневом пальто с меховым воротником. Он держал пистолет, не особенно заботясь о том, что оружие могут увидеть.

– Руки назад, Сэмсон. Вы знаете, как это делается.

Я ругал себя за дурацкую самонадеянность. Бородатый мужчина просто выполнял роль приманки. А меня они заставили играть роль Фламиния.

Бородатый, все еще не восстановив дыхания, быстро и тщательно обыскал меня и сказал:

– У него ничего нет.

– Нет оружия, Сэмсон? Вы вовсе не такой уж специалист, как о вас говорили. Стареете и становитесь беспечным.

Я не ответил. Он был прав. Я решил не идти к Ланге с пистолетом под мышкой, чтобы мне было легче отрицать свою причастность к лондонскому Центру.

– Вот он едет, – сказал бородатый.

К нам прямо по траве приближался автофургон. Конькобежцев